Дни приходили и уходили, и Эраб искренне погрузилась в свою новую работу. Однажды в сад, где она сидела, вошла Джил и бросилась на траву рядом с ней.

— Осталось всего два дня! Только подумай, Эраб! Я не могу дождаться, когда вернусь в Англию, домой! А ты?

Эраб прекратила печатать.

— Два дня? Ты уверена? — Она тревожно нахмурилась. — Никто мне ничего не говорит.

— Дорогая, Сэмми не думает ни о чем, кроме Сандры! Беспокоишься, как бы тебя не забыли, милая?

— Немного, — призналась Эраб. — Родители ожидают моего возвращения к моему дню рождения. Но должна признаться, с загипсованной ногой вряд ли получу Удовольствие от девятичасового перелета.

— По-моему, у тебя нет выбора, — заявила Джил. — Сэмми должен был забронировать тебе место.

— Я тоже так думаю.

Хилари оказалась гораздо более оптимистичной по поводу планов на будущее для Эраб, когда присоединилась к ним обеим в саду.

— Не могу понять, почему ты все время о чем-то беспокоишься! Люсьен говорит, что теперь он нашел желанного раба, который на него трудится, и вовсе не собирается так легко тебя отпустить!

Эраб покраснела:

— Я предпочла бы, чтобы ты не повторяла все время, что говорит твой дядя!

— По-моему, он прав, — заявила девочка. — Он говорит, что ты так сильно влюбилась в Африку, что не захочешь уехать домой.

Если бы она влюбилась только в Африку! Эраб мрачно повернулась к пишущей машинке, глотая слезы, не видя строк текста, рассказывающего что-то о богатстве культуры суахили.

— И ты находишь все это интересным? — полюбопытствовала Джил, обнимая подругу за плечи и заглядывая в текст, который та напечатала.

Эраб виновато улыбнулась.

— Даже собираюсь учить суахили, — призналась она.

— Хорошая идея! — поздравил ее мужской голос.

Эраб быстро повернулась, ударившись лодыжкой о ножку стола и еще больше разозлившись на Люсьена за это. Какое право он имел вот так подкрадываться и подслушивать их разговор?

Люсьен подошел и встал очень близко к ней, вглядываясь в то, что она напечатала.

— Я решительно чувствую себя лишней, — пробормотала Джил. — Мы с Хилари удаляемся готовиться к ленчу.

Люсьен присел на край стола и посмотрел на девушку.

— Может быть, скажешь мне, что не так? — спросил он.

— Ничего! У меня было время подумать, и я решила, что мне не нужны романы нигде и ни с кем. Я должна быть всем или ничем. И я вполне счастлива, что все закончилось ничем…

— Ты не выглядишь счастливой! — заметил он.

— Но я счастлива! — возразила Эраб сердито. — И позволь тебе сказать, потребуется больше чем один поцелуй, чтобы взволновать меня…

— Тогда я поцелую тебя еще! — Люсьен обнял ее и прижался губами к ее губам. Затем насмешливо улыбнулся. — Ты все еще не взволнована?

— Я тебя ненавижу!

Он опустил руки.

— Бывают времена, когда я ненавижу сам себя, — признался он. — Я сожалею, Эраб.

— Это не имеет значения, — уныло отозвалась она.

— Я думаю, имеет. Я начинаю подозревать, что роман не устроил бы и меня тоже. Ты не останешься здесь на неделю или на две, чтобы закончить печатать мои записи?

Эраб покачала головой:

— Группа возвращается в Англию. И понимаешь, скоро мой день рождения. Родители ожидают меня, чтобы отпраздновать его вместе. Они строили планы, как Мы его проведем. Я не могу их разочаровать.

Люсьен долго смотрел на нее.

— Сэмми берет с собой в Англию Сандру. Вот зачем мне нужен был твой паспорт… продлить визу. Ты не сможешь улететь с ними, Эраб.

— Но я должна! Я не могу здесь остаться!

— Почему, малышка?

— Я уже говорила тебе! Я не останусь в твоем доме, если здесь не будет других женщин. Я… я сожалею, Люсьен. — Внезапно ей в голову пришла еще одна мысль. — Но ведь Сэмми не может оставить меня здесь на мели, правда?

— Нет, если он хочет остаться в живых! — заверил ее Люсьен с намеком на улыбку. — Но я надеюсь, ты все же останешься. Когда тебе исполнится двадцать один, я вздохну с облегчением и заставлю тебя принять решение, для которого ты, кажется, сейчас слишком мала!

Эраб сжала кулаки:

— Я не изменю моего решения!

— Обстоятельства меняются.

— Но человеческие чувства — нет! И ты не думаешь, что должен спросить об этом кого-то другого? — с достоинством парировала она.