Просто пару дней, думала она, просто пару дней полежать. А потом они займутся Евой Даллас.

«Черт, как же не терпится схватить эту сучку. Посмотрим, как она из себя будет строить крутую после того, как мы с ней разберемся».

Она хотела, чтобы Айзек пустил ее к ней первой, хотела отплатить полицейской сучке за боль и за страх.

Хромая и судорожно дыша, она забралась в кабину лифта.

— Подождите! — выкрикнули у нее за спиной.

— Пошла в жопу, — огрызнулась Сильвия и захлопнула дверь прямо перед носом у какой-то женщины с ребенком.

Ехать нужно было всего один этаж, но каждая секунда ожидания была дополнительным мучением. Стиснув зубы, она пошла по коридору, подволакивая ногу.

— Айзек! — крикнула она, с размаху ударив по сканеру отпечатка ладони; код от двери она не помнила, в голове все смешалось.

«Укольчик, — думала она. — Черт, мне нужен укольчик! Мне нужен Айзек».

Когда Макквин открыл дверь, она с рыданием бросилась ему на шею, повторяя его имя.

— Мне больно. Она сделала мне больно.

— О, куколка, — проговорил он, гладя ее по спине.

«Какая вонючая, — подумал он, — воняет потом и больницей. Тупостью и старостью. Даже ее спутанные слипшиеся волосы воняют».

Ее лицо было измученным, бескровным — снова старым.

— Ты не брал трубку. Ты не брал трубку.

— Я был… занят. Я не слышал звонка и на всякий случай не хотел тебе перезванивать. Милая, как ты досюда добралась?

— Угнала машину, прямо с больничной стоянки. Прямо из-под носа у копов. Они меня поджидали, Айзек, поджидали прямо у моего дома. Но я сбежала. Айзек, дай мне лекарство. Они мне ничего не давали.

— Сейчас я тебя вылечу, — сказал он, помогая ей дойти до дивана, где уже лежал приготовленный шприц. — Раз, два — и готово. Бедная куколка.

Трясущимися руками она схватила шприц и вколола в вену на руке. Макквин смотрел на нее, как несчетное число раз смотрел на свою мать.

Как и мать, когда наркотик начал разноситься по ее сосудам, она испустила резкий, глубокий — почти эротический — стон.

— Теперь полегчает, — она улыбнулась и посмотрела на него подернувшимися от удовольствия поволокой глазами. — Полегчает.

— Безусловно. И что конкретно ты ей сказала?

— Кому?

— Даллас.

— Ни хрена я ей не сказала. Хотела нас с тобой стравить, лживая потаскуха. Я ей плюнула в рожу, сказала, что она тебе за это заплатит. Ты заставишь ее за все заплатить.

— Конечно.

— Я хочу ее порезать, — сказала Сильвия, уже отъезжая, и откинулась на спинку дивана; лицо ее начало утрачивать выражение. — Хочу первой ее порезать. Она на меня так пялилась — знаешь, как она на меня пялилась? Словно ее от меня тошнит. Внушала, что она и без меня тебя уже совсем скоро найдет. Лживая тварь.

— Так прямо и сказала?

Макквин встал с дивана и прошелся по комнате.

«Столько трудов, — думал он, — столько времени, денег, усилий. Хуже того — столько часов пришлось провести вдвоем с этой тупой наркоманкой».

Ему хотелось наброситься на нее и бить, бить, пока на месте лица не останется кровавое месиво. Он уже представил, как это делает. Спохватился, что пошел к ней, сжав кулаки и тяжело дыша.

А она сидела, тупо улыбаясь, ничего не замечая остекленевшим взглядом. От усилия воли, потребовавшегося, чтобы остановиться, Макквина передернуло.

— Как они тебя выследили, милая?

— А черт их знает. Просто ждали в засаде. Дай мне еще сладенького.

— Минутку.

«Машина, — решил он. — Им удалось выследить автофургон».

А он-то думал, у него как минимум неделя в запасе. Ему нужна еще неделя.

«Ну, что ж, значит, переходим к плану Б».

— Чемодан, — произнесла Сильвия.

— Что-что?

— Мы переезжаем? Собираем чемоданы и перебираемся в какое-нибудь место получше?

Макквин проследил за ее взглядом. Он не хотел оставлять чемодан на виду. Это все от спешки. Столько всего нужно было спланировать, столько решений.

— Ага, — пробормотал он, подходя к дивану сзади.

— Найдем хорошее место, а когда схватим эту сучку Даллас, ты мне дашь первой с ней разобраться. Хорошенько ее отделаю. И денег на ней заработаем, так, Рич? Кучу денег на ней заработаем.

Услышав имя, которым она его назвала, Макквин удивленно приподнял бровь.

«Вот они, женщины, — подумал он. — Даже мужиков своих одного от другого отличить не может».

— Боюсь, тут я тебя должен разочаровать.

Макквин рывком запрокинул ей голову и перерезал горло одним быстрым, почти хирургически точным движением.