Окрестности Арля, как, впрочем, и любого другого римского города, были окружены обработанными полями и садами, а потому охотники вынуждены были проделать не менее пятнадцати римских миль, прежде чем углубиться в лес, который по праву можно было назвать девственным. Загонщики, опередившие благородных рексов, уверяли, что дичи в этих местах достаточно, что, впрочем, не удивительно, поскольку галло-римлянам в последние годы было не до травли зверей. Дидий, впервые участвовавший в готской охоте, с интересом наблюдал, как варвары готовятся к любимой забаве. Иные натягивали тетивы на луки, другие проверяли надежность древков рогатин и копий. Большая охота тем и отличалось от обычной, что загонщики гнали на копья и стрелы всех животных без разбора, предоставляя охотникам право самим сделать окончательный выбор. Рексы рассредоточились по лесу и замерли в ожидании. Дидий, вооружившись копьем, выбрал место неподалеку от Тудора, справедливо полагая, что в предстоящей кровавой потехе именно ему отведена главная роль. Верховного вождя окружали десять самых преданных телохранителей. Остальные дружинники рассыпались по окрестностям, но вовсе не для того, чтобы принять участие в охоте. У них были другие заботы, и можно было не сомневаться, что они не подпустят к Тудору чужих людей. Такие меры предосторожности могли бы кому-то показаться чрезмерными, однако рекс Асмолд, отвечавший за безопасность верховного вождя, полагал, что береженого бог бережет. О чем он и сказал Дидию на прощанье.

— А кого они боятся? — шепотом спросил у Дидия Глицерий.

— В окрестностях Арля хватает шаек отбившихся от рук легионеров, да и в беглых рабах здесь недостатка никогда не было.

— Тише вы, римляне, — прицыкнул на говорливых соседей рекс Труан.

Готские вожди пока что не слезали с седел. В руках Труана была рогатина, а не лук. Видимо, рекс собрался охотиться на крупную дичь. Того же кабана стрелой взять было не так-то просто. Да и чести в такой победе немного. Куда почетнее поднять разъяренного секача на копье или рогатину, рискуя порой не только здоровьем, но и жизнью. Дидию охотничий азарт был чужд. Как истинный гурман, он охотно отведал бы дичины, но подставлять свои бока под удары кабаньих клыков не собирался. Комит финансов обязательно нашел бы предлог, дабы уклониться от участия в готской забаве, если бы не предчувствие важных перемен, которые, по его прикидкам, должны были последовать в ближайшее время. В последнее дни Дидий обнаружил в себе дар пророка, однако являть его миру не спешил. Для этого он считал себя недостаточно сумасшедшим. Тем не менее он мог почти со стопроцентной уверенностью предсказать, что эта большая охота закончится для рекса Тудора совсем не так, как тот предполагает. Именно поэтому комит финансов старался держаться поближе к верховному вождю, но в то же время остерегался стоять с ним рядом, из боязни превратиться в случайную жертву чужой игры. Лай собак, гнавших обезумевших от ужаса животных, становился все слышнее. Рекс Труан приподнялся на стременах, дабы первым увидеть цель, скрывающуюся в густом подлеске. Глицерий успел разглядеть оленьи рога за дальним деревом и не сдержал крика, чем привел гота в ярость. Испуганное животное метнулось как раз в ту сторону, где за стволом столетнего дуба прятался Тудор. В отличие от Труана верховный вождь не стал дожидаться, когда добыча сама придет к нему в руки, он ринулся пугливому животному навстречу, полагаясь на резвость своего коня. Теперь уже и Дидий видел ветвистые рога убегающего оленя, которого преследовал всадник на разгорячившемся коне. Тудор вскинул дротик, дабы метнуть его в несчастное животное, но почему-то в последний момент изменил свое решение. Конь его внезапно встал на дыбы, дротик выпал из ослабевшей руки, а следом рухнул в подлесок и сам рекс. Дидий и Труан ринулись на место происшествия, но их опередили телохранители верховного вождя. Рекс Тудор лежал на земле, прижимая к животу руки, и сквозь его судорожно сжатые пальцы сочилась кровь. Рекс был еще жив, во всяком случае, он нашел в себе силы, чтобы открыть полные боли глаза и прошептать всего одно слово:

— Оборотень!

Дидий, успевший спешиться, в ужасе отшатнулся от рекса, как раз в это мгновение испустившего дух. Рекс Труан, потрясенный происшествием не менее дружинников и римлян, поднес к губам рог. На его зов откликнулись многие рексы, но, к сожалению, в их помощи благородный Тудор уже не нуждался. Едва ли не самым последним прискакал Эврих, располагавшийся на дальнем конце леса.

— Кто? — свирепо выдохнул он, прыгая с седла на землю.

— Мы видели оленя, — неуверенно ответил на его вопрос Глицерий.

Однако готы, собравшиеся вокруг поверженного вождя, уже успели убедиться собственными глазами, что удар Тудору был нанесен не рогом взбесившегося животного, а рукой человека, сжимавшей стальной клинок.

— Рекс перед смертью успел произнести только одно слово, — подал голос Дидий.

— Какое? — вперил в него водянистые глаза Эврих.

— Оборотень, — хором ответили оплошавшие телохранители.

Поиски убийцы результата не дали. Хотя потрясенные готы охотились не только на человека, но и на оленей. Последних было убито более десятка, но, увы, это были самые обычные животные. А оборотень ушел, словно в воду канул.

— Возможно, это был лесной дух, которому мы забыли принести жертву? — предположил рекс Нигер, с укоризной глядя на Эвриха.

После этого предположения готы, среди которых было немало христиан, пришли в замешательство. Прежде жертву лесным духом приносили всегда, но в этот раз Тудор, коего многие старейшины подозревали в симпатиях к христианам, решил пренебречь древним обычаям и поплатился за это.

— Воля твоя, рекс Эврих, — высказал общее мнение Труан, — но винить в смерти Тудора некого. Люди бессильны перед демонами, умеющими принимать любое обличье.

Готы покинули Арль на следующий день, прихватив с собой тело погибшего вождя. Рекс Эврих решил похоронить брата в Толозе, ибо счел арльскую землю проклятой. Многие старейшины полагали, что новый верховный вождь погорячился. Но, с другой стороны, никто из рексов не захотел оставаться в городе, где закатилась звезда лучшего из готов. Тудора оплакивали многие, что, однако, не мешало им славить нового вождя — Эвриха Великого, который отныне поведет племя к новым победам.

Обыватели Арля сочли мирный исход готов божьим чудом. Иные ринулись в церкви, дабы возблагодарить Господа за отеческую заботу. Однако Дидий не поддался общему порыву и оказался прав в своем скептическом отношении к действительности. Город недолго оставался бесхозным, уже к полудню в него вступили легионеры сиятельного Ратмира. Корректор Глицерий, перепуганный таким оборотом событий, ударился в бега. Дидий не препятствовал отъезду пугливого соратника Ореста, но сам остался, дабы прояснить обстановку до конца. Не требовалось большого ума, чтобы догадаться, на чем поладили Эврих и Ратмир. В любом случае смерть Тудора была выгодна им обоим. Правда, комит финансов не исключал, что сын колдуньи Пульхерии обратился за помощью к потусторонним силам, дабы выполнить взятое на себя обязательство. Но это не исключало и присутствия на месте убийства ловкого человека, напялившего на себя рога и звериную шкуру.

Сиятельный Ратмир облюбовал под временное жилье то самое палаццо, где остановился посол божественного Антемия. Возможно, с этим домом у него были связаны приятные воспоминания. Под уклон годов многие люди становятся сентиментальными. А возраст сына Пульхерии стремительно приближался к пятидесятилетнему рубежу. Впрочем, выглядел Ратмир значительно моложе своих лет. Что Дидий отметил с некоторым сожалением, поскольку сам не мог похвастаться ни свежестью лица, ни крепостью стана.

— Давненько мы не виделись с тобой, высокородный Дидий, — приветствовал старого знакомого Ратмир. — Но я оценил твое доброе расположение ко мне.

Речь, разумеется, шла об услуге, оказанной Дидием Марку под угрозой скорой расправы, но комит финансов не стал заострять на этом внимание. В его голове созрел весьма интересный план, который он сейчас собирался изложить префекту. На счастье Ратмира, рекс Эврих забыл прихватить повара, подаренного Дидием, и тот не ударил в грязь лицом перед сиятельным гостем.

— Я уже забыл, когда в последний раз ел с таким аппетитом, — оценил старания патрикия новый хозяин Арля.

— Так ведь ты, префект, не в обиду тебе будет сказано, даже дома своего не имеешь, — с укоризной глянул на Ратмира комит финансов.