Шестое. Всем воинам империи крепко стоять на страже пределов и быть готовыми погибнуть за Президента и Конституцию.

Ими-Ухенеф стал лиловым уже не разводами, а весь. Он наверняка сожалел, что не подготовил пламенной речи, которую могло бы произнести его голографическое изображение, но было поздно. Уже сыграли кредорбийский гимн, и Хра окружили ликующие однополчане.

— Ребята, готовь кредитки, — кричал кто-то, — Мехен-Та, включай терминал! Пусть задавятся!..

— Спасибо, естественнорождённые, — поклонился председательствующему Хра. Процесс был окончен.

Как выяснилось, понаблюдать за судилищем явились не только спецвойска почти в полном составе, но и кое-кто ещё. В комнате для телесного облегчения разжалованный полководец встретил знакомого. Это был доверенный кадровик, бывший сослуживец, оставивший «Волков и котов» после тяжёлого боевого ранения. Все кишки у бедняги теперь были искусственные, с такими не повоюешь.

— Привет, Амон! — вспомнил кадровик фронтовую кличку Хра, означавшую «Невидимый». — Чем кончилось-то? Много сняли?

У них в Генштабе только и было разговоров что об инциденте на торжественном ужине. Кто-то сочувствовал Хра, кто-то осуждал его за несдержанность, кто-то заключал пари… Равнодушные если и были, то предпочитали вслух не высказываться.

— Два шеврона содрали, теперь я средний тысячник, — отмахнулся Хра. — Хорошо, председательствующий ещё не совсем загнил. Мы с ним когда-то служили на Ка-Храке… Славное было время — ни тебе трибуналов, ни таких вот Ими-Ухенефов… Слушай, куда всё делось? Куда вообще всё катится, а?.. Или просто мы молодые были?..

Кадровик привёл в действие умывальник и начал не спеша охорашиваться.

— Извини, Амон, но я тебя не поздравляю, — сказал он затем. — Ими-Ухенеф тебе теперь спокойно жить не даст. У нас даже говорил кое-кто, что ты бы дешевле отделался, если бы его сразу прибил. Дескать, поорали бы, пошумели, потом похоронили бы и забыли. А ты остался бы… ну, сотником, большая ли разница. Зато теперь он за все ниточки в Кредорби примется дёргать, а у него их много…

И он принялся полоскать рот. Естественнорождённый в чине полководца, воспитанный и образованный. Знает, как вести разговор, чтобы операторы подслушивающих устройств не зарегистрировали ничего попахивающего изменой. И вода здесь, в бункере, отличная. Причём без лимита…

— И что мне теперь делать? — тоже потянулся к умывальнику Хра. И мрачно пошутил: — Может, мне с ним невзначай столкнуться на выходе? Сам же говоришь, поорут, пошумят… Да и мне, если честно, полегчает.

— Сразу, может, и полегчает, а вот потом… — Кадровик включил осушитель. — Я бы посоветовал тебе пока что из столицы исчезнуть. И ты знаешь, случай как раз есть, так что я тебе помогу…

— Что за случай?

— Не было бы счастья, да несчастье помогло, — усмехнулся кадровик. — Нам как раз вчера разнарядку прислали, по линии безопасности и правопорядка. Им там, вынь да положь, требуется заслуженный, политически грамотный, верный идеалам, Конституции и Президенту… Ты же у нас верный идеалам? А если и бьёшь морды вышестоящим начальникам, так только тем, которые, по твоему мнению, не очень верны?.. Вот и давай вали отсюда подальше. Туда, где Ими-Ухенеф точно до тебя не дотянется. А и дотянется, то не возьмёт.

Однополчане, как ни крути, бывшими не бывают. И линия фронта проходит не на карте, она у человека в душе.

— Подальше — это куда? — заинтересовался Хра. — И вот ещё что, я без своих ребят с места не сдвинусь. Анхуре на Сепеке мне жизнь спас, а Мехен-Та за штурвалом сидел, когда я Упуаута на Термуне из эпицентра выдёргивал. Короче, или всех вместе записывай, или обойдусь.

Они с кадровиком посмотрели друг другу в глаза. Чужое солнце, вздыбленная планета, ревущий расплавленный океан… И вёрткий планетоид с бесстрашным десятником, упрямо прорывающийся в этот ад. Маленькая огненная точка, не поставленная в его, Хра, книге жизни… Ценой наполовину сгоревшего тела и пластиковых кишок. Говорить об этом глупо, пытаться как-то отплатить — ещё глупее.

— Планета с кислородной атмосферой, обитаемая, потенциально неопасная, — невозмутимо начал кадровик. — Что касается твоих удальцов — не проблема. Лимит нам спустили по затратам, а не по вакантным местам. Так что если с деньгами разберётесь, то и вопросов, я уверен, не будет. Гэбисты даже порадуются, что вместо одного за ту же сумму получат четверых. Надеюсь, твои ребята идейно грамотные и политически благонадёжные?

Хра закивал с несколько преувеличенным энтузиазмом, и кадровик улыбнулся:

— Тогда не вижу препятствий. Давай, Амон, соглашайся. Так и так, что тебе здесь торчать? Войны пока не предвидится, Ракхазе, сам знаешь, теперь не до нас… Ну что, брат? По носам?

— По носам.

Они дружески потёрлись носами, и кадровик, отстранившись, с невинным видом спросил:

— Обедать пойдёшь? А то у нас на внешнем периметре новый буфет открыли. С неплохой триноплёй. Даже кое-что из натурального, говорят, временами бывает. Посидим, выпьем за встречу…

— Само собой, брат, — обрадовался Хра. — Веди давай, я проставляюсь.