Бэнкс, сделав глоток, подождал, пока обжигающий ручеек виски дойдет до желудка, и спросил:

— Ну и что вы сделали?

— Отыскали одеяла, чтобы они могли прикрыть наготу и согреться: в подвале было очень холодно. Потом передали их сотрудникам службы социальной помощи. — Вудворд вздрогнул. — Одна из сотрудниц не выдержала. Молоденькая девушка из самых лучших побуждений выбрала специальность социального работника, но, увидев этих детей, забилась в фургон и, сжавшись на сиденье, дрожала и плакала. На нее никто внимания тогда не обратил, не помог, не утешил. Все были заняты другим. Мы с Безом — взрослыми.

— Они вам хоть что-то рассказали, ответили на вопросы?

— Нет, конечно. А Памела Годвин вообще не соображала, что происходит. Улыбалась и все спрашивала, не хотим ли мы выпить по чашечке чаю. Но кого я точно никогда не забуду — это ее муж, Майкл. Сальные волосы, спутанная борода, а взгляд… Вы видели фотографию Чарльза Мэйсона? [28]

— Да.

— Он мне его напомнил — в точности Чарльз Мэнсон.

— Что было дальше?

— Арестовали их на основании Закона о защите детей. Они, разумеется, оказали сопротивление при аресте, за что схлопотали по нескольку шишек и синяков. — Он посмотрел на Бэнкса. В его взгляде ясно читалось: «Попробуй только осудить меня!» Но у Бэнкса и мысли такой не возникло. — Потом, конечно, мы предъявили им целый список обвинений.

— Включая и убийство.

— Да, после того как обнаружили тело Кэтлин Мюррей.

— Когда это случилось?

— В тот же день, но позже.

— Где?

— Позади дома, в мусорном контейнере; ее тело было засунуто в старый мешок. Я полагаю, они держали труп там, ожидая, пока земля немного оттает, и тогда они смогут его захоронить. Было видно, что кто-то пытался выкопать яму, но ничего не получилось. Тело было сложено пополам, замерзло в таком положении, поэтому патологоанатому пришлось ждать, пока оно оттает, и только потом делать вскрытие.

— Им всем были предъявлены обвинения?

— Да. Мы предъявили всем четверым обвинение в сговоре. Дело отправили в суд. Майкл Годвин повесился в камере, Памела была признана невменяемой и отправлена на лечение. Остальных двух признали виновными.

— У вас против них были стопроцентные улики?

— ?

— Не мог, например, кто-то другой убить Кэтлин?

— Кто?

— Может быть, кто-нибудь из детей?

Вудворд сжал челюсти, так что желваки заходили.

— Видели бы вы их, — ответил он, — тогда у вас не возникло бы подобных предположений.

— Неужели ни у кого не возникло никаких сомнений?

В ответ Вудворд хрипло рассмеялся:

— Взрослые имели наглость повесить убийство на мальчика Тома. Но, слава богу, никто не поверил этой наглой лжи.

— А как именно она была убита?

— Ее задушили.

Бэнкс задержал дыхание: еще одно совпадение.

— Руками или?..

Вудворд посмотрел на Бэнкса с такой улыбкой, словно выкладывал на стол джокера:

— Патологоанатом утверждал, что ремнем Оливера Мюррея. Доктор обнаружил следы спермы Мюррея во влагалище и в анальном отверстии девочки и, конечно, многочисленные разрывы. Похоже, что в тот раз они, как бы это сказать помягче, слегка увлеклись. Может быть, она позже умерла бы от потери крови, не знаю, но они убили ее — он убил ее, — а остальные знали об этом и не возражали, а может быть, даже помогали ему.

— А как супруги Мюррей реагировали на предъявленные обвинения?

— А как вы думаете? Твердили, что невиновны.

— Они так и не сознались?

— Нет. Такие не сознаются. Им и в голову не приходит мысль, что они поступили неправильно, а нам, нормальным людям, трудно поверить в то, что такое может совершить человек. Конечно, они получили меньше, чем заслуживали, поэтому они все еще живы, но по крайней мере пребывают в надежном месте, за решеткой. Вот, мистер Бэнкс, такая история. — Вудворд оперся ладонями о стол и встал.

Теперь он показался Бэнксу совсем не щеголеватым и ухоженным, а пожилым и усталым.

— Сейчас, если вы не возражаете, я должен заняться уборкой комнат, пока жена не вернулась, — сказал хозяин пансиона.

Странно, почему именно сейчас ему приспичило убирать комнаты, подумал Бэнкс, тем более что все они, похоже, свободны. Тут он понял, Вудворду беседа была тягостна и неприятна и бывшему полицейскому захотелось побыть одному, до прихода жены смыть алкоголем горький осадок от жутких воспоминаний. Помоги ему в этом Бог. Больше вопросов у Бэнкса не было, и он, распрощавшись с хозяином и наглухо застегнув куртку, вышел из дома под проливной дождь. Он мог бы поклясться, что за то время, пока он добирался до своей машины, несколько крупных градин стукнули его по непокрытой голове.