— Так вот из-за чего…

— Да. Они хотят пожениться, чтобы ребенок был законнорожденным.

— Ты говорил с ней?

— Нет. Трейси мне сообщила. Сандра и я… мы практически не общаемся.

— Это печально, Алан.

— Возможно.

— Вы до сих пор чувствуете ожесточение и обиду?

— Как это ни странно, нет. Да, я согласен, что говорю об этом с волнением, это шок для меня, именно шок. Я понимаю, мы сильно злились друг на друга, но, когда она попросила развод, я почувствовал освобождение, понял, что между нами все кончено и я должен просто продолжать жить дальше.

— Но былые чувства нет-нет да тревожат тебя? Незаметно подбираются и внезапно бьют по голове?

— Не стану спорить.

— Ты обычный, нормальный человек, Алан. А значит, должен понимать: нельзя запретить себе испытывать добрые чувства к другому лишь потому, что у вас произошел разрыв.

— Для меня все это странно. На протяжении многих лет она была единственной женщиной в моей жизни. Единственной, кого я желал. И вот как все обернулось. Разумеется, я надеюсь, что они будут счастливы…

— В твоем голосе опять слышна обида.

Бэнкс рассмеялся:

— Да нет же! Я действительно на это надеюсь.

В течение всего разговора Дженни чувствовала, что на уме у него еще что-то, о чем он не говорит, но она хорошо знала его способность при необходимости сдерживать свои чувства, и, попробуй она сейчас оказать хотя бы малейшее давление, она никогда ничего не узнает. Лучше перейти к обсуждению текущих дел, подумала она. А если он захочет сказать что-нибудь еще о Сандре, то скажет, когда найдет нужным.

— Ты пришел повидаться со мной не только по этой причине, верно?

— Ты права. Я действительно хочу поговорить с тобой о деле, которое мы расследуем.

— Появились какие-то новые обстоятельства?

— Только одно.

Бэнкс рассказал ей об идентификации трех тел и о том, что его при этом озадачило.

— Любопытно, — согласилась Дженни. — Я должна была предвидеть некую последовательность. Они еще ведут раскопки во дворе?

— Конечно. Они еще долго будут этим заниматься.

— Погреб довольно тесный.

— Для трех трупов места в нем хватило, — сказал Бэнкс, — и это не объясняет, почему эти три трупа не по порядку. Я хотел бы кое-что еще раз обдумать вместе с тобой. Помнишь, ты в самом начале предположила, что убийца мог иметь сообщника?

— Это было всего лишь предположение. Несмотря на чрезмерную популярность, которой удостоились в этой стране семейные пары маньяков — Уэсты, Брэди и Хиндли, — это довольно редкое явление. Ты думаешь о Люси Пэйн?

— Я разговаривал с ней сегодня в больнице, — ответил Бэнкс и отпил вина. — Она говорит, что почти ничего не помнит из того, что произошло в то утро.

— Неудивительно, — пожала плечами Дженни. — Ретроградная амнезия.

— То же самое сказала и доктор Ландсберг. Я не то чтобы не поверил — я и раньше сталкивался с подобным явлением, — но это как-то…

— Удобно в нынешней ситуации?

— Да. Понимаешь, Дженни, я никак не могу отделаться от ощущения, что она выжидает, высчитывает, ну, в общем, затягивает дело.

— Ради чего?

— Она тянет, чтобы понять, как себя вести, будто она не может решить, что именно говорить, пока не выяснит, чем кончится дело с Терри. И на это у нее есть причина.

— Какая?

— А ты подумай. Девушка идет домой одна, она почти наверняка не остановится, к примеру, чтобы рассказать, как проехать куда-то, водителю-мужчине, но, если ее попросит об этом женщина, она, вероятнее всего, остановится.

— А что делает мужчина?

— Сидит, пригнувшись, на заднем сиденье с хлороформом наготове. Когда девушка подходит, выскакивает, обездвиживает и затаскивает ее в машину. Мы не знаем подробностей, но такой сценарий достаточно правдоподобен, как по-твоему?

— Да, согласна. А у тебя есть какие-нибудь свидетельства ее соучастия?

— Никаких. Но пока рано делать выводы. Бригада СОКО все еще исследует дом, а сотрудники криминальной лаборатории занимаются одеждой, в которой была Люси, когда Терри ее ударил. Но их свидетельства не помогут, если она скажет, что пошла вниз, в подвал, увидела, что делает муж, и с криком бросилась обратно. Вот это я и имею в виду, когда говорю, что она выжидает удобного момента. Ей выгоднее, чтобы Теренс Пэйн умер. Или чтобы он ничего не помнил. Так может случиться: у него очень серьезные травмы. Но, даже если Пэйн выздоровеет, он может решить скрыть ее участие в преступлении.