Расспрашивала Шеннон констебль Уинсом Джекмен. Возможно, ей следовало задавать какие-то другие, хорошо обдуманные вопросы, но он не винил Уинсом. Она выяснила то, что тогда казалось важным: группа подростков вела себя в пабе пристойно, они не создавали проблем посетителям, между ними не возникло никаких споров, они не были сильно пьяными.

— Постарайтесь еще раз припомнить, они не показались вам агрессивными, беспокойными, странными? — настаивал Бэнкс.

— Я не заметила ничего необычного в их поведении. Они не привлекали к себе внимания — так ведут себя люди, которые понимают, что нарушают правила, хотя и с нашего молчаливого согласия, — вы понимаете, что я имею в виду…

Бэнкс отлично понимал. Вспомнил, как в шестнадцать лет они с дружком Стивом, испытывая гордость и страх одновременно, в убогом маленьком пабе, расположенном в миле от дома, где они оба жили, впервые в жизни пили пиво, притулившись в уголке за музыкальным автоматом, да еще и курили. Чувствовали себя по-настоящему взрослыми, но Бэнкс не забыл и страх, который он испытывал, боясь, что вот-вот нагрянет полиция или войдет знакомый, например, приятель отца, поэтому они старались изо всех сил стать как можно более незаметными, вжимаясь в обитую деревянными панелями стену.

Он допил пиво и скомкал пустой пакет из-под чипсов. Шеннон, взяв комочек у него из рук, опустила его в мусорную корзину позади стойки.

— Мне показалось, что перед уходом они были чем-то встревожены, — добавила Шеннон. — Компания сидела далеко от меня, и я не слышала, о чем они говорят, но все четверо были явно взволнованны, уловила только, что, перед тем как выйти, кто-то произнес: «Решено, так и сделаем». А через пару минут они ушли.

Для Бэнкса это было новостью.

— А в каком часу это было?

— Около одиннадцати.

— И все они были взволнованны? В том числе и Лиан?

— Не могу сказать, — ответила Шеннон, чуть нахмурившись. — Кто-то предложил, а остальные решили что-то предпринять сообща.

— Спасибо за информацию. Для Лиан Рей с одиннадцати часов начинался установленный родителями «комендантский час», и, по словам родителей, она никогда его не нарушала. Если же девушка решила идти куда-то с компанией после паба, то она опоздала бы домой. И еще кое-что.

— Что же? — заинтересовалась Шеннон.

— Если они решили продолжить развлекаться, значит, ее товарищи лгут.

Шеннон на секунду задумалась.

— Это так, но, возможно, Лиан все же собиралась идти домой, а остальные решили еще погулять. Мне действительно очень жаль, что не вспомнила этого раньше, я старалась рассказать все, что было важно.

— Не волнуйтесь, все в порядке, — с улыбкой успокоил ее Бэнкс. — Вы ни в чем не виноваты. — Он посмотрел на часы. Время ехать в Уитернси. — Ну, мне пора.

— Ой, я уезжаю в конце следующей недели, — спохватилась Шеннон. — В среду на будущей неделе я работаю последний вечер, если решите заглянуть сюда, тогда до свидания.

Бэнкс не знал, как отнестись к приглашению. Что это? Предложение свидания? Да нет, конечно. И все-таки ему было приятно, что молодые девушки еще обращают на него внимание.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Я не уверен, смогу ли зайти, потому на всякий случай прощаюсь: bon voyage. [25]

Шеннон повела плечами, Бэнкс понял это как «было бы предложено» и вышел из паба.

Было чуть за полдень, но Энни могла поклясться, что Джанет Тейлор пьяна. У нее был горький опыт общения с пьющими, приобретенный в коммуне художников, где она жила в детстве со своим отцом, Реем. Она помнила, как у них ненадолго появился какой-то писатель-алкоголик — огромный вонючий мужик со слезящимися глазами и густой спутанной бородой. У него была привычка повсюду прятать бутылки со спиртным. Отец велел ей держаться от него подальше, и однажды этот человек, имени которого она не запомнила, начал заговаривать с ней. Отец разозлился и выкинул его вон из их комнаты. Это был один из немногих случаев, когда она видела Рея по-настоящему злым. Отец любил иногда выпить вина и наверняка еще и сейчас покуривает травку, но ни пьяницей, ни наркоманом он не был. Большую часть времени он уделял работе — тогда это была живопись, — но у него были и другие дела, в том числе и воспитание Энни…

В квартире Джанет царил беспорядок. Повсюду была разбросана одежда, недопитые чашки чая стояли на подоконнике и на каминной полке. В комнате висел стойкий душок пьющего человека — особая смесь кисло-сладкого запаха спиртного и немытого тела.

Джанет в мятой футболке и джинсах развалилась в кресле, предоставив Энни возможность самой подыскать, на что присесть. Энни сгребла кипу газет со стула с жесткой спинкой и села.

— Ну, и что теперь? — спросила Джанет. — Вы пришли меня арестовать?