— Ну пожалуйста, Доминик. Не заставляй меня умолять тебя.

Выражение его лица стало непроницаемым. Мрачно пожав плечами, он поднялся с кровати и, даже не взглянув на Клео, подошел к шкафу. Открыв дверцу, Доминик достал шорты цвета хаки. Он застегнул молнию и указал Клео на дверь:

— После тебя.

Его внезапная холодность поразила ее до глубины души. Сдерживая слезы, она вышла из комнаты. Клео боялась, что Доминик не даст ей уйти. Но также боялась, что он не остановит ее.

Он не остановил.

Босиком Доминик проследовал через холл и подошел к входной двери.

Слабый свет, струившийся с потолка, освещал огромную, со вкусом обставленную прихожую.

Но Клео едва заметила окружающую красоту. Случившееся оказалось намного хуже, чем она могла себе представить. Сердце бешено колотилось, а ноги едва слушались.

Она с горечью отметила, что ей не хочется уходить. Она желала остаться с ним. Провести остаток ночи в его жарких объятиях.

Клео поняла, что влюблена.

Осознание простой правды поразило ее подобно солнечному удару и ужаснуло.

Она изо всех сил боролась с собой, говорила себе, что никогда не поступит так, как ее мать, и не устояла. Влюбилась в него.

Какая идиотка!

Доминик не любил ее.

Он хотел ее. Но хотеть кого-то не значит нуждаться в нем. И то, что случилось сегодня, послужило доказательством.

— Серена, можно обратиться к тебе за помощью? Я хочу вернуться домой. Лучше всего сегодня.

Было утро. После нескольких попыток Клео нашла нужную комнату и постучалась. Серена пригласила ее войти, ожидая увидеть кого-нибудь из прислуги, и очень удивилась, когда на пороге появилась Клео.

— Домой? — переспросила она. — Я… а мой отец знает об этом?

— Никто не знает, — спокойно ответила Клео. — Я хочу устроить все до того, как поговорю с Джейкобом. Я подозреваю, что он может не отпустить меня, но…

— Она подозревает! Клео, ты хорошо знаешь, что он не согласится. Он хочет, чтобы ты осталась здесь.

Я не могу, — настаивала Клео. — Мне очень жаль. Мне будет не хватать его, всех вас, — печально добавила она. — Но ты ведь понимаешь? У меня есть своя жизнь. В Англии.

— Не знаю, что ответить, — озадаченно вздохнула Серена.

— Не нужно ничего говорить. — Клео облизнула пересохшие губы. — Думаю, ты знаешь, как и все остальные, что из моего пребывания здесь ничего хорошего не получится.

— Это раньше я бы так сказала, — засомневалась Серена. — То есть говорила так. Но все изменилось.

— Ничего не изменилось.

Меньше всего ей хотелось, чтобы Серена начала убеждать ее остаться. Клео была готова к тому, что Джейкоб начнет возражать, но справиться с большим у нее не хватило бы сил.

А после этой ночи она никак не могла жить в «Магнолии». Только не после всего, что случилось. Она не такая, как Селеста, и никогда не будет довольствоваться ролью любовницы. А Доминику, судя по всему, серьезные отношения не нужны.

Клео не сомкнула глаз до утра, и сейчас мысли путались. Но одно она понимала отчетливо: нужно уехать прежде, чем она потеряет остатки самоуважения.

Всю дорогу до «Магнолии» они хранили молчание. Доминик не проронил ни слова, только посоветовал пристегнуть ремень безопасности. Когда он высадил ее возле дома, видно, только учтивость не позволила ему уехать прежде, чем она войдет в дом.

Ей повезло, что дверь, через которую она выскользнула на прогулку, не заперли. Она слабо помахала ему рукой на прощание и услышала визг шин. Только бы никто не проснулся!

Она была такой уязвимой. Клео понимала, что, если останется здесь, рано или поздно уступит ему. Этого не должно случиться.

— Это как-то связано с Лили? — спросила Серена, и Клео задумалась, может ли она использовать мать Доминика как предлог, чтобы уехать.

Но нет. На самом деле Лили не представляла теперь для нее никакой угрозы. Конечно, мать Доминика никогда не полюбит ее, но, по крайней мере, она стала хоть немного ее уважать.

— Клео… — вздохнула Серена.

— Пожалуйста.

Серена покачала головой:

— Я сделаю все, что смогу, но не буду ничего обещать. Возможно, твой дедушка захочет что-нибудь сказать по этому поводу.