— Нервничаешь? — спросила она.

— Да.

— Пусть даже…

— Пусть даже. Ставя на выигрыш «Пиратов» в Мировых сериях в шестидесятом, я знал. Здесь я должен целиком полагаться на моего друга, который почерпнул эти сведения в Интернете.

— Это еще что такое?

— Научная фантастика. Как Рэй Брэдбери.

— О… ладно. — Она сунула пальцы в рот и свистнула. — Эй, разносчик! Пива!

Разносчик в жилетке, ковбойской шляпе и широком поясе с серебряными клепками продал нам две бутылки «Одинокой звезды» (стеклянные, не пластиковые) с надетыми на горлышко бумажными стаканчиками. Я дал ему бакс, предложив оставить сдачу себе.

Сейди взяла свою бутылку, чокнулась со словами:

— Удачи, Джейк.

— Если она понадобится, тогда мне чертовски не повезло.

Она закурила, добавив струйки дыма к тем синеватым облакам, что уже клубились у прожекторов. Я сидел справа от нее, и с этой стороны она выглядела идеально.

Похлопал ее по плечу, а когда она повернулась ко мне, поцеловал в чуть приоткрытые губы.

— Крошка, у нас всегда будет Париж [155] .

Она улыбнулась.

— Тот, что в Техасе?

Из толпы исторгся стон. Кулак черного боксера только что свалил белого на пол.

Главный поединок начинался в половине десятого. Экраны заполнили изображения участников крупным планом, и когда камеры повернулись к Тому Кейсу, мое сердце упало. Курчавые черные волосы с нитями седины. Обвисшие щеки. Вываливающийся на трусы живот. А хуже всего — недоумевающие глаза, окруженные припухлой рубцовой тканью. Он вроде бы не совсем понимал, где находится. Полторы тысячи зрителей радостно приветствовали его — Том Кейс, земляк, — но я услышал и недовольное гудение. Он сидел сгорбившись, держась перчатками за канаты, и выглядел так, будто уже проиграл. Дик Тайгер, с другой стороны, не садился, боксировал с тенью, легко подпрыгивая в черных боксерках.

Сейди наклонилась ко мне и прошептала:

— Выглядит не очень, дорогой.

Кто бы спорил. Это выглядело ужасно.

Далеко внизу (с тех мест экран наверняка казался нависающим белым утесом, на который проецировались размытые фигуры боксеров) я увидел Акиву Рота, ведущего даму в норковом палантине и черных очках а-ля Гарбо к сиденью, которое находилось бы у самого ринга, если бы его не заменял экран. Сидевший перед нами с Сейди толстячок с сигарой повернулся и спросил:

— Кто победит, красавица?

— Кейс! — храбро ответила Сейди.

Толстенький курильщик сигар рассмеялся.

— Что ж, значит, у вас доброе сердце. Хотите поставить десятку?

— Четыре к одному вас устроит? Если Кейс нокаутирует его?

— Если Кейс нокаутирует Тайгера? Леди, вы в деле. — Он протянул руку. Сейди ее пожала. Потом повернулась ко мне, вызывающе улыбаясь непострадавшим уголком рта.

— Смело, — прокомментировал я.

— Отнюдь, — возразила Сейди. — Тайгера уложат в пятом раунде. Я же провидица.

Ведущий боксерского поединка вышел на середину ринга во фраке (предварительно намазав на волосы фунт бриолина), сдернул со штатива микрофон с серебристым шнуром и голосом карнавального зазывалы объявил участников. Заиграл национальный гимн. Мужчины сняли шляпы и приложили руку к сердцу. Я почувствовал, как быстро колотится мое: минимум сто двадцать ударов в минуту. Пожалуй, больше. В зале работали кондиционеры, но пот катился по шее и уже смочил подмышки.

Девушка в купальном костюме продефилировала по рингу на высоких каблуках, подняв табличку с написанной на ней цифрой «1».

Ударил гонг. Том Кейс, подволакивая ноги, двинулся к середине ринга с написанной на лице обреченностью. Дик Тайгер шустро подскочил к нему, имитировал удар правой, и тут же последовал левый хук, который уложил Кейса на пол ровно через двенадцать секунд после начала боя. Толпы — одна здесь, вторая в «Гардене», в двух тысячах миль отсюда, — застонали от отвращения. Рука Сейди, лежавшая на моем бедре, казалось, отрастила когти, и они впились в меня.

— Скажите той десятке, что ей пора прощаться с подружками, красавица! — ликующе воскликнул толстенький курильщик сигар.

Эл, о чем ты, мать твою, думал?

Дик Тайгер вернулся в свой угол и равнодушно перекатывался с пятки на носок, пока рефери отсчитывал секунды, театрально поднимая и опуская правую руку. На счет три Кейс шевельнулся. На пять — сел. На семь — поднялся на колено. На девять встал и вскинул перчатки. Рефери сжал ладонями лицо боксера и задал вопрос. Кейс ответил. Рефери кивнул, взмахом руки подозвал Тайгера и отошел в сторону.

Человек-Тигр, которому, видать, не терпелось приняться за обед со стейком, дожидавшийся его в «Сардис», бросился добивать соперника. Кейс и не пытался уклониться от его ударов — скорость давно оставила его, возможно, в поединке в каком-то захудалом городишке вроде Молина, штат Иллинойс, или Нью-Хейвена, Коннектикут, — но он подставлял руки… и входил в клинч. Проделывал это часто, кладя голову на плечо соперника, словно утомившийся танцор танго, и устало молотя перчатками по спине Тайгера. Толпа возмущенно гудела. Когда пробил гонг и Кейс поплелся в свой угол, опустив голову, с болтающимися руками, гудение усилилось.