Вопрос был задан неспроста. В голове Фейт возникла смутная идея, как осуществить на практике совет, поданный Кейт: всем дать узнать, кто она на самом деле, и реабилитировать свой образ в чужом мнении.

С наигранным вздохом Лисса оперлась локтем о стол.

— К сожалению, да. Увы, моя колонка «Она пишет об умерших».

Не удержавшись, Фейт хмыкнула.

— А не хочешь написать рассказ о моей жизни?

Лисса недоуменно выгнула бровь.

— Думаешь, это принесет мне Пулитцеровскую премию?

По-видимому, Фейт недооценивала Лиссу, та была намного проницательнее и умнее, чем казалась. Лисса все больше подходила для той роли; которую хотела ей поручить Фейт.

Она поманила Лиссу поближе к себе.

— Эта мысль пришла мне в голову, когда ты отнеслась ко мне по-дружески. Видишь ли, я думала, если я пойду своим путем, не буду давать интервью, не буду ничего рассказывать о моем детстве и об отце, то тем самым как бы отстранюсь от всего, что происходит вокруг меня. Тогда люди перестанут смотреть на меня, автоматически объединяя в своем сознании с моим отцом.

— Похоже, не сработало?

Фейт тряхнула головой. Вопрос был чисто риторическим.

— Несмотря на то, что тебе сейчас очень тяжело, ты все равно выглядишь замечательно, — сказала Лисса.

Ее слова прозвучали как самый настоящий комплимент.

— Спасибо. Отец в своем интервью рассказал о тесной связи с моим бывшим мужем. Бедная моя репутация. Теперь люди относятся ко мне еще хуже, чем раньше. Впрочем, похоже, ты исключение.

Фейт рассмеялась.

— Что тебе сказать? Да, я особенная. Но продолжай, я слушаю тебя. — Лисса скользнула взглядом по часам. — Только побыстрее. А то скоро начнется моя смена.

— Хорошо. Все хотят услышать мою исповедь. Все жаждут подробностей о Мартине Харрингтоне, о его родных, об их прошлом и настоящем. Что мы знали, как и когда я поняла, каково быть дочерью одного из самых крупных мошенников нашего времени. Это эксклюзивное интервью может превратить ведущую колонки некрологов и продавщицу кофе в успешную журналистку.

— Ты мне расскажешь историю своей жизни?

От возбуждения голос Лиссы задрожал. Она сразу поняла, какая это сенсация.

Фейт пожала плечами.

— Кейт хорошо к тебе относится. Так почему бы не дать тебе шанс? Только прошу об одном. Ты расскажешь обо мне одну неприкрытую правду. Никакой отсебятины. Если у тебя получится, тогда все узнают, что я и мой отец — это не одно и то же, пусть научатся различать нас.

И тогда ее прошлое перестанет мешать их любви с Итаном.

Чтобы не думать о Фейт, Итан с головой погрузился в работу. Его секретарша Амелия тоже работала, не жалея ни сил, ни времени, чтобы загладить свой проступок — легкомысленную связь с Дейлом. Адвокаты Итана уже подали в суд иск против его бывшего компаньона, а проект Итана был принят правительством.

Все вернулось в прежнюю колею.

Однако порой Итану было трудно сосредоточиться на делах. Фейт упорно не отвечала на его звонки, а Тесс еще упорнее отказывалась спуститься вниз — это мешало, отвлекало от работы. К десяти часам утра его терпение истощилось, пора было решить хотя бы одну из проблем.

— Тесс! — громко закричал он.

К его удивлению, ручка в дверях комнаты Тесс щелкнула, и послышался стук ее шагов.

— Спускайся вниз. Я хочу съездить в город.

— Иду, иду.

Тесс, громко стуча ботинками о ступеньки лестницы, сходила вниз.

Итан удивленно вытаращил глаза.

— Во что ты вырядилась?

Его вопрос прозвучал нелепо и глупо.

— Тебе что-то не нравится?

Она запахнула на себе темную куртку армейского образца.

— Надо было сжечь ее, когда была такая возможность.

Итан раздраженно дернул головой.

— Не смей трогать своими лапами мои вещи.

Черный макияж, грубая речь и неприязненное отношение — все признаки бывшей Тесс опять вернулись на прежнее место.

Итан молчал, внимательно смотря ей в лицо. Причина столь резкого обратного перевоплощения была понятна.

— Ты слышала наш спор с Фейт и злишься на меня за то, что она ушла? Так вот, заруби себе на носу: я был против того, чтобы она ушла.

В ответ тишина. Напряженная тишина. Итан засомневался, не ошибся ли он в причине внутреннего недовольства Тесс.

— Ты сердишься на меня за то, что мы так и не съездили на пляж?

Тесс закатила глаза с видом, красноречиво говорящим: «Какой же ты болван».