— Ильза! — слабо позвал он. — Ильза! — Сердце его страдало при мысли о том, что она и в самом деле устремилась одна, без него к грандиозному Танцу, и что сам он теперь лишился возможности поучаствовать в этом устрашающем торжестве. В то же время облегчение его было столь велико, а потрясение от происшедшего настолько громадным, что вскоре он уже почти не осознавал, что кричит и лишь продолжал свое завывание в жестоком порыве нахлынувших эмоций…

Огонь у стены продолжал разгораться, на небе появилась луна, высвободившая свои ясные и мягкие лучи из временного заточения. Бросив последний встревоженный взгляд на развалины крепостной стены и испытав благоговейный трепет перед расстилавшейся под ним долиной, где все еще продолжали тесниться и летать тени, он повернулся лицом к городу и медленно побрел в направлении гостиницы.

Пока он шел, его сопровождали доносившиеся из поблескивавшего где-то внизу леса жуткие завывания и странное совиное уханье, с каждым новым порывом ветра становившиеся все слабее, пока его фигура окончательно не затерялась в тени домов.

Вас, наверное, удивила столь бесцветная концовка всей этой истории, — проговорил Везин, поднимая раскрасневшееся лицо и смущенный взгляд на доктора Силянса, который по-прежнему сидел в своем кресле с блокнотом в руках. — Но дело в том, что э… с того самого момента в моей памяти словно возник провал. У меня нет четкого представления о том, как я добрался до дома и что вообще делал потом.

Мне представляется, что в гостиницу я так больше и не заходил. Смутно помню лишь как бежал по длинной белесой дороге, залитой лунным светом, мимо лесов и деревень, по-прежнему безлюдных, а потом наступил рассвет, я увидел башни крупного города и пришел на железнодорожную станцию.

Но я припоминаю, как задолго до всего этого остановился где-то на полпути и оглянулся на притулившийся у склона холма городок, ставший местом моего необычного приключения. Мне тогда пришла в голову мысль о том, что он очень похож на громадного, чудовищного кота, раскинувшегося на равнине; две его передние лапы превратились в центральные улицы, а сдвоенные башни собора походили на рваные кончики ушей, устремившихся в темное небо. Вплоть до сегодняшнего дня эта картина продолжает стоять у меня перед глазами.

И еще одно запомнилось в моем бегстве — острое, пронзительное воспоминание о том, что я так и не расплатился за гостиницу. Впрочем, стоя на той пыльной дороге, я сразу же решил, что стоимость оставшихся в чемодане вещей вполне способна компенсировать мою задолженность.

Что же до всего остального, то в кафе на окраине того большого города я перекусил хлебом с кофе, затем прошел на станцию, чуть позже сел на поезд и в тот же вечер оказался в Лондоне.

— И как долго, на ваш взгляд, вы пробыли в том странном городе? — спокойно спросил доктор Силянс.

Везин поднял на него застенчивый взгляд.

— К этому я как раз хотел перейти, — проговорил он, неловко ерзая на стуле. — В Лондоне я обнаружил, что чуть ли не на целую неделю ошибся в подсчетах. В городе я прожил больше недели, а значит и вернуться должен был пятнадцатого сентября — а вместо этого приехал домой десятого!

— Иными словами, получается, что в той гостинице вы пробыли всего пару ночей, не так ли? — настойчиво спросил доктор.

Везин чуть заколебался и снова заерзал ногами.

— Наверное, я где-то нагнал упущенное время, — наконец проговорил он. — Где-то или как-то. У меня и в самом деле оставалась в запасе целая неделя. Даже и не знаю, как это можно объяснить. Но я изложил вам факты как они есть.

— Все это произошло с вами в прошлом году. После этого вы ни разу больше не приезжали в тот город?

— Да, это было прошлой осенью, — пробормотал Везин, — и больше я туда не осмелился даже ногой ступить. Да и никогда, наверное, не смогу этого сделать.

— А скажите, — продолжал доктор Силянс, заметив, что его собеседник, похоже, окончательно выговорился, — вам никогда не доводилось читать о старых колдунах или ведьмах, которые существовали в средневековые времена? Может, вы вообще когда-либо интересовались подобными вещами?

— Никогда! — с чувством воскликнул Везин. — Насколько я помню, мне даже в голову никогда не приходило ничего подобного.

— Или, возможно, проявляли интерес к проблеме перевоплощения?..

— Никогда… до того как все это приключилось. Потом, правда, меня это и в самом деле заинтересовало, — со значением в голосе проговорил он.

Можно было заметить, что на душе у него все же осталось нечто такое, чем бы ему хотелось поделиться с доктором, однако он почему-то опасался касаться этой темы. Лишь после неоднократного и подчеркнуто тактичных подсказок и намеков Силянса он набрался смелости и заявил, что хотел бы показать ему отметины, оставшиеся у него на шее — как раз там, где ее касались покрытые мазью пальцы девушки.