Шрифт:
— Похоже, со дня отъезда из Нью-Йорка я не испытывал ничего подобного, — продолжал бормотать он. — Ну что это за континент — Европа! Вот бы сюда парочку индейских банд… Эй, судья! — прокричал он служителю, — помедленнее там, я же плачу тебе деньги, так что дай мне возможность насладиться зрелищем и возбуждением!
Похоже, служитель унаследовал от своих далеких предков навыки истязателя, и его движения, то приближавшие, то удалявшие от Хэтчисона зловещую дверь, снова стали действовать Амелии на нервы, и без того довольно напряженные. Я бросил на нее встревоженный взгляд и, к своему удивлению, обнаружил, что она не обращает никакого внимания на манипуляции служителя — взгляд ее словно прирос к одной точке где-то в глубине камеры.
Проследив за ним, я увидел все ту же черную кошку, притулившуюся в дальнем конце помещения. Животное сверкало зелеными глазами, горевшими как сигнал опасности, и цвет их еще более усиливался на фоне подсохшей красной влаги, покрывавшей мохнатую спину и ощерившуюся пасть.
— Это опять она! — воскликнул я. — Смотрите, та же кошка!..
Не успел я закончить эту фразу, как животное одним махом преодолело разделявшее нас расстояние и оказалось рядом с «Железной девой». Сейчас кошка походила на ликующего демона, оказавшегося рядом с еще более сильным покровителем зла. Глаза излучали ненависть, вставшая дыбом шерсть чуть ли не вдвое увеличивала ее действительные размеры, хвост хлестал из стороны в сторону, словно у тигра, видящего перед собой добычу. Хэтчисон тоже заметил ее и, как мне показалось, глаза его засверкали изумленным восторгом.
— Черт побери, эта «индианка» объявила нам войну! Что ж, посражаемся, моя милая. Только пока отгоните ее подальше, а то со всеми этими веревками я и пальцем пошевелить не смогу, если она вздумает выцарапать мне глаза. Эй, старик, не забывай про веревку!
Теперь Амелия уже сама попросила проводить ее наружу. Я обнял супругу за талию и повел к выходу, краем глаза успев заметить, что кошка, выгнув спину, изготовилась для прыжка на своего врага.
Однако произошло нечто совсем иное. Неожиданно для всех она с диким, даже каким-то адским воем бросилась на… служителя, нацелив вытянутые когти прямо ему в лицо. Они до сих пор стоят у меня перед глазами — длинные как клинки, которыми она с безжалостной силой вцепилась в лицо бедного старика. Еще один взмах, и от его левого глаза чуть ли не до самого подбородка потянулась красная, слезящаяся бурой кровью полоса.
С криком ужаса и боли служитель отпрянул назад, к стене, выпуская веревку из рук. Я бросился, было, к нему, но опоздал — длинный жгут молнией метнулся сквозь кольцо, и ничем не сдерживаемая громада металла с оглушительным звоном и лязгом соединилась с корпусом «Девы».
За какое-то мгновение перед тем, как все это произошло, я успел заметить застывшее на лице Хэтчисона выражение безмерного ужаса; в глазах его словно промелькнула смертельная тоска по чему-то далекому, неведомому…
С губ несчастного не сорвался ни единый звук. Шипы сработали отменно. Когда я все же набрался сил и открыл дверцу «Девы», то понял, что конец, к счастью, был почти мгновенным — острые иглы настолько глубоко вошли в тело Хэтчисона, что буквально рассекли череп на три равные части. Ниже я смотреть не стал…
Лишенное опоры, но продолжавшее оставаться связанным, тело вывалилось наружу и с мокрым, чавкающим звуком рухнуло на пол у моих ног, вытянувшись во всю длину. Голова повернулась и застыла, а лицо устремило к потолку безжизненный взгляд.
Я подскочил к жене, обхватил ее и вывел на свежий воздух, поскольку понимал, что сейчас обморок неизбежен. Едва усадив ее на скамью, я бросился обратно.
Наш служитель сидел, прислонившись к деревянной колонне и оглушая помещение надсадным стоном, одновременно стараясь хоть как-то сдержать носовым платком струившуюся по лицу кровь.
А на лице Хэтчисона сидела та самая кошка, с довольным выражением слизывавшая — как тогда с котенка — кровь с пустых глазниц нашего мертвого спутника.
Думаю, никто не посчитает меня жестоким за то, что, схватив один из стоявших у стены мечей, я рубанул им по этой чертовой ведьме, отчего тело ее надвое разлетелось в разные стороны.
Артур Порджес
БАРАБАНЩИК
Артур Порджес всегда считался автором детективных произведений, и, как это и бывает довольно часто в подобных случаях, его произведения, относящиеся к другим жанрам, оказались во многом забыты или обойдены вниманием критиков и читающей публики. Между тем он не только является творцом детектива, расследующего хитросплетения криминального замысла, сидя в инвалидном кресле, но также опубликовал ряд рассказов сугубо мистического, сверхъестественного и «ужасного» толка, обычно отличающихся четкой проработанностью сюжетной линии. Возможно, в этом сказывается его строгий научный подход к подготовке своих произведений, и немудрено — ведь автор долгое время являлся преподавателем математики в университете.
Содержание его снов резко и неожиданно изменилось. Очаровательная девушка, которую он преследовал по залитому лучами солнца саду, бесследно исчезла. Он искал ее всюду и, так и не найдя, впал в отчаяние, поскольку лишь во сне мог наслаждаться обществом молоденьких стройных девушек. Он уже собирался было выследить одну из ее призрачных сестер, когда впервые заметил, что небо сильно потемнело. Перед глазами поплыла странная, почти неуловимая для взгляда дымка, которая стала медленно, но неумолимо опускаться на окружавший его игривый и беззаботный мир. Солнце превратилось в едва различимое, маслянисто-багровое пятно, в мгновение ока придав веселому ландшафту непривычный и даже зловещий оттенок.