После ухода Морриса и нескольких безуспешных попыток взяться за чтение Стивен возобновил вышагивание из конца в конец комнаты. Может, все дело в том, что он никак не ожидал встретить ее в этом доме? Поместите камелию средь бирючины — и она привлечет ваше внимание скорее, чем на выставке цветов. Хорошо бы увидеть ее еще раз.

Конечно, разумнее было бы устоять перед искушением. Импульс всегда играл определяющую роль в его жизни, что было частью его обаяния. Доводы рассудка обычно запаздывали. А впрочем, лучше не думать обо всем этом, иначе ему не знать ни минуты покоя. Стивен заглянул в бар и был приятно удивлен: Чар уже ушла в зал. Она слишком хорошо его знала — или думала, что знает. Временами это казалось обременительным.

Он пожонглировал в уме кое-какими усовершенствованиями программы, но так и не смог сосредоточиться. Вернулся Моррис.

— Я вот что думаю. Не изменить ли слова песенки Морли?

Стивен резко крутанулся на каблуках.

— Слушай, Чарльз… Клодиус уже приехал?

— Только что. Жалуется на слишком яркие огни рампы.

— Я бы хотел с ним кое-что обсудить.

Моррис вытаращил глаза.

— Освещение?

— Нет. Просто передай, что я его жду.

И Моррис отправился за Великим Клодиусом. На сцене, в свете прожекторов, фигура знаменитого фокусника казалась весьма внушительной, тогда как днем он производил впечатление жалкого старика, лысого и неряшливого. Его можно было принять за потрепанного жизнью итальянского официанта — хотя на самом деле он был родом из Гаскони.

— Входите, входите, мистер Клодиус, — радушно приветствовал его Стивен. — Позвольте предложить вам выпить. Портвейн? Бренди? Прекрасно, я возьму то же самое. Присаживайтесь, пожалуйста. Вот здесь, удобнее всего. Это кресло как раз для вас.

— Благодарю вас, мистер Кроссли. Превосходный бренди. Я сделал правильный выбор.

— Я вижу, вы знаток. Этого следовало ожидать. Настоящего художника отличает вкус во всем. Как вам нравится наш город?

— Очень нравится. Я не жалею, что приехал. Вот только освещение…

Они немного потолковали о делах. Потом Стивен закинул удочку.

— Да, кстати. Я уверен, что вы разбираетесь в потусторонних явлениях. К примеру, известно ли вам что-нибудь о модном сейчас течении — спиритизме?

— Естественно, — с достоинством ответил Клодиус. — Обыкновенное надувательство. В свое время у меня был пес, способный проделывать кое-какие трюки… Маленький Того…

Стивен не дал себя сбить.

— Это поветрие пришло к нам из Америки — столоверчение и вызов душ усопших… Все как будто сошли с ума. Мы имеем дело с настоящим ажиотажем. Не далее как вчера я участвовал в одной такой дискуссии и подумал: если кто-то и смыслит в таких вещах, так это мистер Клодиус.

— Вам не кажется, мистер Кроссли, что я ежевечерне творю куда более удивительные чудеса?

— Ну разумеется. Ваши выступления — настоящая сенсация, я так и написал отцу. А это увлечение спиритизмом — не более чем дань моде, не правда ли? Очередное повальное помешательство. Конечно, с вашей точки зрения здесь нет ничего чудесного… Еще бренди?

— Благодарю вас.

Стивен взял оба стакана и подошел к бару.

— Маленький Того, — гнул свое мистер Клодиус, — обладал поистине уникальными способностями.

Стивен вернул разговор в нужное русло:

— Вы когда-нибудь присутствовали на одном из таких — как они это именуют — спиритических сеансов?

— Что-что? Ах да, сеансы. Нет. Лично — нет. Но один из моих приятелей подробно описывал подобное действо. Не могу сказать, что оно произвело на меня сильное впечатление. Бледновато для мюзик-холла. Вам нужно что-нибудь посвежее, пооригинальнее.

— М-да, — нехотя согласился Стивен. — Конечно, в многолюдном помещении подобные трюки вряд ли могут иметь успех. Зато в маленьких гостиных у этих шарлатанов все преимущества. Должно быть, это неглупый народ, как вы думаете?

— Вы считаете их умниками? Идиотское постукивание по столу, общение с так называемыми духами…

— Причем без всяких приспособлений, — подхватил Стивен. — В незнакомом помещении…

— Пара пустяков. Но зачем вам нужно это мошеничество? Мои выступления в десятки раз эффектнее.

— И тоньше. И виртуознее. И все-таки, мистер Клодиус, в силу особых причин меня интересует это явление. Мне бы хотелось услышать ваш совет.

— Все, что в моих силах.