Корделии впервые представилась возможность так близко и без помех рассмотреть обоих Фергюсонов. Сначала она уставилась на отца и отметила его широкие плечи, толстые, крепкие ноги и большие, ухоженные руки. Он был скорее крупен, чем толст; мощь здесь преобладала над весом. Сильный, звучный голос. Фразы вылетают сами собой — четкие, лаконичные. Голубые, как лед, глаза остаются холодными, даже когда он улыбается. Во всем облике мистера Фергюсона было что-то властное, но надежное; он внушал смутную неприязнь и одновременно — большое доверие. Это был прирожденный лидер, деятель, способный повести за собой других, человек, выделяющийся в любой компании.

Корделия перевела взгляд с отца на сына и увидела худощавую фигуру, добрые, слегка испуганные карие глаза, тонкие руки художника, высокий, чистый лоб с зачесанными назад волосами. Интересно, как выглядела его мать — ведь между ним и его отцом нет ни малейшего сходства.

Корделия знала: матери безмерно льстит эта дружба, да ей и самой было приятно. Фергюсоны занимали высокое положение в обществе, водили знакомство с недосягаемыми для Блейков особами. Как-то они брали ее с собой в Атенеум и один раз — в Гроув-Холл, их загородный дом. Оба — отец и сын — лезли из кожи вон, чтобы доставить ей удовольствие, и она отвечала им взаимностью. Это получалось само собой. Без мистера Фергюсона не обходится ни одно важное собрание. А вот сын его — совсем другой…

Рука мистера Блейка с зажженной спичкой дрожала, когда он подносил ее ко второй газовой лампе. С шумом вспыхнуло пламя.

— Что ж, мистер Фергюсон, — спокойным, ровным голосом произнес он, явно в продолжение разговора, — признаться, я немало удивлен. Давно уже я так не удивлялся — с тех пор, как мне пришлось чинить часы Брунсвика с тридцатишестичасовым заводом. Помните, миссис Блейк? Я обещал пустить их к следующему дню, однако…

— Однако на сей раз это приятный сюрприз, — его жена взяла нить разговора в свои руки. — Конечно, мы не ожидали, что дорогая Корделия… — в это время ребенок у нее на коленях захныкал. — Ну-ну, детка… Да. Настоящий сюрприз. То-то она будет поражена, когда узнает.

Прильнувшая к слуховому окну Корделия и впрямь была поражена. На нее словно нашло оцепенение. Она вся похолодела.

— Должен ли я понимать это так, что вы не возражаете? — уточнил мистер Фергюсон.

— Мама, можно еще немного хлеба? — попросила Пенелопа.

— И мне! — подхватила Мери.

— Да-да, но что вы забыли сказать?

— Пожалуйста! — хором, как птички, прощебетали они.

— Извините, — сказала их мать, поднимаясь на ноги и передавая Уинифред мужу. Она подошла к хлебнице и отрезала пару ломтиков. Из гостиной доносились бравурные аккорды "Хора охотников".

— В общем, — произнес мистер Блейк, — все будет зависеть от Корделии. Она хорошая девушка. Я бы сказал, очень хорошая. Ее счастье для нас превыше всего.

— Но, разумеется, вы, как родители, имеете некоторое влияние?

— Конечно, — подтвердила миссис Блейк. — Уверена, мы-то знаем, что нужно для счастья нашей милой дочки. Дорогой Брук! Можно мне вас так называть? Я глубоко убеждена, что вы с Корделией созданы друг для друга. Сердце матери — вот тут, тут — с самого начала это чувствовало!

Откинув с лица волосы, миссис Блейк обошла стол и начала надвигаться на Брука, чтобы прижать его к мощной груди. Корделию, которой с минуту назад было так холодно, как никогда в жизни, теперь бросило в жар. Она вслушивалась в ровный, хорошо поставленный голос мистера Фергюсона и не верила своим ушам.

— Я вдовец и уже старый человек. Хочу, чтобы Брук находился при мне. Поэтому молодые будут жить в Гроув-Холле.

— Разумеется.

— Жене Брука предстоит вести свойственный нам образ жизни. Она не будет испытывать недостатка в средствах.

— Естественно, — снова согласилась миссис Блейк. — Корделия, как уже сказал мистер Блейк, хорошая девушка и большая умница. Самая умная в семье, не правда ли, мистер Блейк? Она трижды получала первые призы за успеваемость. Когда мы с мистером Блейком начинаем путаться в денежных делах, она в два счета находит ошибку. А уж мастерица! Видели ажурную резьбу над зеркалом в мастерской? Когда ей было двенадцать лет…

"Заткнись, мама, — свирепо подумала Корделия. — Заткнись, заткнись!"

— … простые люди, да и я всегда буду рядом, чтобы дать полезный совет. Время от времени я буду отлучаться по делам, иногда вместе с Бруком. Но я не думаю, что ваша дочь будет чувствовать себя одинокой.

— Само собой, мистер Фергюсон.

Мистеру Блейку все не удавалось вставить слово. Наконец он вернул жене ребенка и выпалил:

— Мы вам весьма признательны, мистер Фергюсон, однако… — он запнулся, и все уставились на него; миссис Блейк — с удивлением и страхом. Он заложил палец за воротник. — Однако я отец Корделии, и мне кажется… заметьте, я не хочу показаться неблагодарным… я думаю, что девушка имеет право сама решать… за кого выйти замуж… и когда.