Шрифт:
В глубине души я знал это и хранил глубокое молчание; безмолвствуя, я ощущал, как мысль учителя звучит в моем разуме подобно древним гимнам Вед.
Внезапно учитель нарушил мою задумчивость, снова заговорив:
«Смотри, Наду!». Взглянув на гуру, я увидел, что он что-то держит в руках. Он слегка разжал пальцы, и я разглядел, что между пальцев гуру выглядывает маленькая рыжая белка. Белка совсем не боялась и, выскользнув из раскрытых ладоней Святого, носилась по его рукам, пряталась в его длинных волосах и в конце концов устроилась на его плече, сбоку уткнувшись мордочкой в его бороду. Гуру погладил маленького зверька и произнес: «А теперь, сын мой Наду, я открою тебе тайну. Ведь ты изучал в университете это маленькое животное, не так ли?»
«Да, почтенный учитель, я изучил все, что говорится в английских книгах. Если вы желаете, я могу описать органы белки и все, что о них известно».
«Нет, сын мой, я задам тебе всего лишь один вопрос. Почему существует белка?»
Визит принца
Один из махараджей предоставил гуру право пользоваться значительным участком земли. Это земельное владение находилось в горах близ Дарджилинга, в предгорьях Канченджанги. На этом участке находился старинный храм и часть разрушенного монастыря. В тени полуобрушившейся арки гуру проводил занятия, и к нему приходило за наставлениями множество слушателей. Лекции по разным причинам посещали и те, кто не принадлежал к его школе.
Однажды днем Чуни Сен, один из младших чел, подошел к гуру в сильном волнении. Он только что вернулся из соседней деревни, где узнал о приближающемся необыкновенном событии. «Благословенный учитель, — воскликнул Чуни Сен, — я только что услышал, что его королевское высочество, махараджа Индопура, послал своего сына, принца Нахиба, слушать ваши лекции этим летом. И сегодня днем его высочество прибудет в экипаже».
Гуру благосклонно выслушал его и улыбнулся:
«Да, Чуни Сен, принц Нахиб скоро присоединится к нашему обществу, но пусть это событие не будоражит твое воображение слишком большими надеждами. Я подозреваю, что его высочество плохой ученик».
Около пяти часов мы услышали доносившийся из долины шум приближающихся экипажей и увидели облако пыли, поднимавшееся над грунтовой дорогой. Старшие ученики намеренно не замечали приближемия царственного гостя, зато Чуни Сен и еще несколько младших чел были явно потрясены и следили за выражением лица гуру, искоса бросая на него осторожные взгляды.
Наш учитель вышел из тени полуразрушенной арки, чтобы насладиться прощальным теплом заходящего солнца. Какой-то крестьянин принес ему засахаренные фрукты в глиняной миске, и гуру медленно ел их резной деревянной ложкой. Его, казалось, совершенно не интересовало ожидаемое с минуты на минуту прибытие ученика из королевской семьи.
Лежавший в развалинах храм находился неподалеку от дороги, скрытый зарослями молодых кедров, и среди этих деревьев экипажи остановились.
Гуру сделал мне знак:
«Наду, сын мой, встреть и прими наших гостей». Поэтому я встал и пошел вниз, к дороге, сопровождаемый любопытными взорами юных чел, сидевших по одну сторону дороги.
Первый экипаж был самым большим и красивым, и на его дверцах имелись украшения с гербового щита принцев Индопура. Экипажем правил бородатый кучер в ливрее, а внутри сидел безупречно одетый молодой человек в европейском платье. Во втором экипаже, более скромном, находился другой человек, явно камердинер принца, заваленный со всех сторон огромным багажом. За ними следовала еще одна большая повозка, нагруженная тяжелыми сундуками, тюками и коробками, за которыми присматривали двое слуг. Кучер открыл дверцу, принц встал и с большим достоинством вышел из экипажа, держа в руке тонкую черную тросточку. Я выступил вперед и низко поклонился ему: «От имени благословенного гуру, Шри Рамачандры Арджунананды Пурашараначарьи, приветствую вас, Нахиб, принц Индопура, в ашраме Кайласвасту. Я — Наду Чаттерджи, смиренный ученик гуру».
Принц Нахиб ответил на мое приветствие надменным кивком, затем стал рядом с экипажем, осматриваясь. Выбрав, наконец, открытое место на небольшой возвышенности над дорогой, он указал на него тросточкой и обратился к своему слуге:
«Разбейте лагерь вон там». Повернувшись после этого ко мне спиной, он тотчас же двинулся к холмику, ожидая, пока слуги принесут багаж и снаряжение.
Поскольку мое присутствие больше не требовалось, я вернулся к гуру и застал его накрывающим миску с засахаренными фруктами зелеными листьями, чтобы сохранить содержимое миски свежим. Гуру лукаво посмеивался про себя, а его глаза искрились добрым юмором.
Он подозвал юных чел, чьи лица горели от возбуждения: «Можете пойти, дети мои, и посмотреть, как молодой раджа ставит свой шатер».
Постижение цветка
Иногда гуру упоминал о своей английской ученице и время от времени получал от нее объемистые письма с вопросами. В таких случаях он осторожно извлекал из черной металлической коробочки старомодные очки в золотой оправе и в течение нескольких часов внимательно читал письмо. Потом учитель диктовал ответ одному из нас, кто умел писать по-английски. Гуру проявлял большой интерес к этой англичанке и однажды поведал мне, что она была его ученицей более пятнадцати лет.
В конце концов одно из писем принесло известие о том, что мисс Хардвик, преподававшая в школе для благородных девиц, собирается провести летние каникулы в Индии, чтобы встретиться с гуру. Ради этой поездки она годами откладывала все, что могла, из своей скромной зарплаты. Учитель находился в своем уединенном пристанище близ Дарджилинга, когда пришло сообщение о том, что мисс Хардвик остановилась в Королевской гостинице в Калькутте. Гуру послал одного из старших учеников, Чандру Боза, встретить ее и проводить в ашрам.