Шрифт:
— Там, где был бел-горючий камешек, стань на месте том добрый молодец.
Лада камень бросит, приговаривает:
— Там, где был бел-горючий камешек, стань на месте том красна девица.
А затем во горах Алатырских и во тех Ирийских садах говорила Сварогу Лада:
— Как мне нынче спалось и привиделось: будто в морюшке Щука плавает не простая, а златопёрая. И не просто то Щука резвится средь моря, это Род проплывает средь частых звёзд…
И прорёк тогда батюшка Сварог:
— Что во сне приснилось-привиделось, наяву также может случиться! Если Щуку в морюшке изловить, на двенадцать частей изрубить и потом на двенадцати блюдах её разложить на двенадцать столов, то от трапезы той будут зачаты все двенадцать созвездий — моих Сынов.
И рекла ему Лада-матушка:
— Пусть средь них родится и сам Новый Бог! И то будет великий Божич — Громовержец Перун сын Сварожич!..
Сказы
ПЕРУНА СВАРОЖИЧА
Как во синем небе млад сизой Орел
со Орлицею солеталися —
солеталися, увивалися,
да не билися — похвалялися…
— Ай ты не птица, не Орлица —
млада царь-девица, Перуница…
Как настигну я тебя, налечу!
Пух и перышки размечу!
— Ай я, молода, в небеса взмываю!
Громом в тучах гремучих играю!
От тебя я, Перун, коли захочу —
молнией с небес улечу!..
Как во синем небе млад Перунушка
девицу пытал спозаранушку:
— Косы ты расплела? С неба звёзды смела?
И омыла ль росой Землю-матушку?
— Не хотела я косы свои расплетать,
Не хотела я звёзды с небес убирать…
Я в ночи по небу гуляла,
молнии из туч рассыпала!
Молвил млад Перун Перунице:
— Полюби меня, царь-девица!
Будем мы не биться — любиться
с ночи до Зари-Зареницы!..
ПРИСКАЗКА
Небо посуровело, заволоклось по краю. И понесло хмару мороком, и застило Ясно Солнце. Обложили тучи весь Белый Свет!
Под тучами черно… Сошлись тучи грозовые, будто рать небесная сошлась с ратью вражьею. И мглу ту, как траурную бязь, рвут молнии. И то отсветы сечи великой, то перуны-молоньи бьют в землю. И горят дубы, и остаются в песке, куда пали молнии, спёкшиеся «чёртовы когти».
Гром небесный погромыхивает вдали… Не эхо ли это слышится от всех войн, что пережила наша земля — а она есть земля «отчич и дедич», завещанная нам пращурами… И те битвы закалили дух наш. Русский дух…
Не так ли тучами чёрными, вороньём налетали на Русь со всех сторон находники во все века? И от стрел с чёрным опереньем не видно было Солнца… Но вновь и вновь Русь погибшая восставала.
Восточные и западные рубежи Руси во все века мглились, пылали… Но пути ворогов преграждали красные щиты русских витязей!
И кто там впереди ратей? Не князья ли то русколанские Бус Белояр [2] и Ягорий Храбрый ведут дружины на гуннов и готов? Не ведёт ли то полки на хазар Святослав? Не рубит ли на Чудском озере псов-рыцарей Александр Невский? Или это бросает в бой засадный полк Дмитрий Донской на поле Куликовом?
2
В начале весны после Красной горы празднуется Рождество Буса Белояра (20/21 апреля). Поминают и Рождество Крышня, Коляды. Затем 6 мая празднуют Рождество Ярилы Вешнего. Ярила сражается с драконом Суровой Ламией и освобождает Ярину. Также это дни Ягория Весеннего. В начале весны идут и первые грозы, тогда на Руси поминают и Перуна Сварожича, Громовержца, победителя Скипера-зверя. Перунов день отмечают потом также 2 августа.
Или слышим мы эхо от грохота пушек под Полтавой, да на поле Бородинском? Или это эхо войн минувшего грозного века?..
Грохочет гром!.. Катится по небу громовая колесница бога гроз и сражений… И захватывает дух от той поездочки, от раскатов грома, сотрясающего небо от края до края…
Это скачет по небесам — Перун Громовержец, воевода ратей! И конь его, туча грозовая, встал на дыбы над землёю, и грива того коня клубится. И кудри серебряные бога Грома взвихрены ветрами горними, а за плечами его плащ бьётся, будто крылья орлиные простёрлись в полёте…
И так защищает от нежити и ворогов лютых Орёл Громовержец гнездо своё — Русь Святую… И рядом с ним витает и клекочет Орлица — то супруга его дивная Молонья-Перуница.
И слетает она с небес, и даёт павшим в сече героям выпить из рога воду живую… И возносятся души их птицами в небо синее, и находят место своё в строю небесных защитников Руси, в славном войске Перуновом!..
Отгремели громы, отшумел ливень. И небо синее раскрылось над полями чистыми, напоёнными живою водой. И радуга, как путь на небеса, раскинулась над миром…
А мне чудится, будто один конец радуги упирается в кровлю избы нашей… Приладив лесенку, взбираюсь на чердак, потом по лазу — на крышу… Нет, не пройти пока… Но дух захватывает от просторов, от свежести и ощущения полёта. Мечты, щебет птиц и яблоневый цвет на мокрой крыше…
Лезу обратно… Чердак — прибежище голубей, коих конечно, гоняют, но и пускают погреться в лютую зиму. И тут же старое осиное гнездо. И огромный, вращающийся ткацкий станок. Рядом битое зеркало и люлька, в которой качали ещё маму мою. Патефон с грудой чёрных, запылённых пластинок, открытки с героями старых кинолент — мамины, девичьи мечты, забытые на чердаке. Ворох старых газет, и ещё царского времени, и сталинских, — летопись века…
Спускаться по приставной лесенке скучно. Так спускаются все. Нет, я избираю другую дорогу. Отодвигаю тяжёлый короб в углу, а там — тайный лаз. Держась за скобу, с замиранием сердца ныряю вниз.
В темноте, раскачавшись на вытянутых руках, отпускаю ладони и падаю: так быстрее и, главное, интересней. Почему интересней? А потому, что в тёмном без окон чулане сокрыты тайны…
Зажигаю огарок свечи в плошке… По стенам бревенчатым на полочках стоят пузатые бутыли с настойками, жестяные коробочки да табакерки с царскими вензелями по бокам и лечебными порошками внутри, и тут травы купальские сушатся, и старинные книги в деревянных окладах.