– Хм… если мне не изменяет память, Вы ведь специалист-механик? – раздался за спиной голос Иллова.

– Да, – неприветливо ответила Трис, – а что?

– К тому же самоучка?

– С чего Вы взяли?

– Все, кто обучался в храмах – девственники.

Трис резко развернулась.

– На что Вы намекаете?

– Девушка, я врач, притом очень хороший. Отличить девственницу от женщины я могу с первого взгляда. Вы – не весталка.

– И что с того? По-вашему, я не специалист? – с нажимом спросила Трис.

– Послушайте меня, пожалуйста, – сказал Георгий, садясь в одно из двух неудобных кресел, – я немного расскажу Вам о себе, чтобы Вы поняли, чему я сейчас удивился…

– Хорошо, – кивнула Тристана, садясь в другое кресло, – послушаю. У нас еще два часа… до прибытия.

– Откуда Вы знаете? – удивился Георгий.

– Просто знаю – и все, – пожала плечами Тристана.

– Да… странно, – сказал Георгий, – очень странно. Так вот, до того как попасть на "Знамение", я служил на разных кораблях. Предпоследний мой капитан был моложе меня более чем на десять лет, но мы сразу нашли общий язык. Он меня протежировал, в некотором роде. Под его эгидой я сумел реализовать многие из своих замыслов.

С юности меня интересовала сущность специалистов. Известно, что четыре основные специальности готовят в Храмах – притом к ним выдвигают к ним повышенные требования по части организации жизни. Например, сохранять девственность, но не только это.

Весталов отбирают в раннем детстве; в каждом человеческом поселении имеются представители Авгурата – так называемые жрецы, выполняющие функции священников, фельдшеров и инспекторов Авгурата. Они находят детей с мутациями и отправляют их в один из четырех храмов. Там Акушер выносит вердикт – или младенца бросают в Бездну, или он становится весталом.

Значит, решил я, способности к механической эмпатии…

– Чего?

– Способность чувствовать механизмы, чувствовать пути в пространстве, чувствовать компоненты вещества, оперировать цифрами – это следствия мутации…

– Ерунда какая-то! Вы не учитываете тот факт, что во флоте, по крайней мере, множество самоучек…

– Вы будете удивлены, наверное, но на гражданке самоучек практически нет. Все они концентрируются именно во флоте. Там, где есть казенное обмундирование, казенное питание…

Иллов внимательно посмотрел на Тристану:

– Вы ведь с улицы, правда?

Трис хотела сперва возмутиться, но потом устало пожала плечами.

– Вас просто не обследовали, Тристана, – Иллов скрестил пальцы рук на колене. – Как бы там ни было, теперь у меня уже не предположения, Тристана. Факты.

– Какие? – Тристана испытывала смешанные чувства. Страх. Какую-то брезгливость. И…

И странную радость – неожиданно она поняла, что она такая же, как Эйден.

– Однажды мы атаковали патрульный фрегат титанов. Наш поединщик со своей бандой удачно высадился на его борт, а поединщик титанов то ли был моложе, то ли стадо у него было меньше… Беда в том, что наш поединщик оказался берсерком – он впал в ярость, и не успели мы оглянуться, как весь экипаж ПФа был перебит.

Нет худа без добра – я уговорил капитана, чтобы он отдал мне трупы специалистов. Капитан согласился.

Доктор поерзал в неудобном кресле:

– Вы, наверное, не знаете, но останки всех специалистов – не важно, своих ли, чужих ли – забирают авгуры. У меня такое впечатление, что Авгурат стремится скрыть истинное положение вещей…

– Кстати, а откуда берутся сами авгуры? – спросила Тристана, подавшись вперед.

– На церемонии Оракула некоторые претенденты не получают Знака Пророка. Или умирает Учитель, или не срабатывает Аппарат. Их отправляют в странное место, называемое Пятый Храм, и находящееся в никому не известном месте. Именно в Пятом Храме из ста претендентов получается десять-пятнадцать авгуров. Впрочем, солдаты Авгурата – простые солдаты Империи и Союза, отличившиеся в сражениях. Лучшие из лучших… Так вот, на свой страх и риск я вскрыл трупы. Я знал, что искать, поэтому быстро нашел.

Доктор сделал театральную паузу.

– Все специалисты оказались мутантами. И не только весталы – корабельный доктор, главный канонир и даже их незадачливый поединщик. Головной мозг специалиста в определенных местах имел то, что я сперва принял за опухоль, но впоследствии выяснил, что это вовсе не опухоль – в головной мозг врастали видоизмененные ткани спинного мозга. Эти врастания представляли нечто среднее между тканями головного и спинного мозга… – видя непонимающие глаза Тристаны, Георгий улыбнулся. – Простите, для Вас, верно, это темный лес. Грубо говоря, это даже не мутация. Это развитие.