— Мистер Прам, мы пришли узнать у вас, где находится месторождение «медовых» камней, — улыбнулся Форд.

Прам продолжал молчать.

— Мы готовы хорошо заплатить вам за эту информацию.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Не хотите послушать наше предложение?

— Вам вряд ли удастся предложить мне нечто такое — включая деньги и женщин, — что могло бы заставить меня изменить уже сказанное, — усмехнулся Прам. — Взгляните, я все имею: хорошую машину, красивый дом, плоский телевизор, компьютер — полный набор. И мне не известно ни о каком месторождении.

— Никто не узнает, что вы рассказали нам.

— А я и не в курсе.

— Неужели вам ни капельки не любопытно, что у нас за предложение?

Прам не ответил.

Форд встал, подошел к нему и, ловко перевернув пистолет, протянул его рукояткой торговцу.

— Возьмите.

Секунду помедлив, Прам выхватил оружие, проверил магазин и убрал его на место.

— Заряжен, — сказал он, направляя пистолет на Форда. — Я мог бы вас убить на месте, но предлагаю уйти из моего дома.

— Это не самая хорошая идея.

Прам расплылся в улыбке. Именно на это Форд и рассчитывал: с оружием в руках тот чувствовал себя в безопасности. Откуда же ему было знать, что Форд, предварительно вытащив патроны и высыпав оттуда порох, потом вновь вставил их обратно.

— А предложение вот какое. — Форд медленно сунул руку в карман и, достав небольшой документ, положил его поближе к свету. Это была студенческая виза для поездки на учебу в американском университете.

Прам хмыкнул.

— Мне это ни к чему. Мне же пятьдесят лет! Я богатый и уважаемый человек. У меня свое дело, и я занимаюсь легальным бизнесом. Не нарушаю законы и ничего не ворую.

— А виза и не для вас.

На лице Прама появилось недоумение.

— Да вы взгляните.

После некоторого колебания Прам все же решился. Раскрыв документ, он посмотрел на фотографию.

Форд достал из кармана конверт и положил его рядом с визой. На конверте был малинового цвета логотип с единственным словом «Veritas» и обратный кембриджский адрес в штате Массачусетс.

— Прочтите письмо.

Положив паспорт, Прам взял конверт, вытащил оттуда плотную кремовую бумагу и, сощурившись при тусклом свете, стал читать письмо; листок слегка подрагивал в его руке.

— Это свидетельство о приеме вашего сына в Гарвардский университет, подписанное деканом приемного отделения.

Последовала длительная пауза. Прам медленно положил письмо; по глазам трудно было понять, какие мысли роились у него в голове.

— Насколько я понимаю, это пряник. Каков же кнут?

— Дойдем и до этого.

— Я не могу полагаться на ваши обещания. Это просто листочки бумаги, которые кто угодно мог напечатать.

— Что правда, то правда. Сейчас вам придется положиться лишь на мое слово. Упустите возможность — больше такого шанса не будет.

— Зачем вам это месторождение?

— Ну вот мы дошли и до кнута. Как вы думаете, где заканчивают свой путь эти камешки, мистер Прам? На дамских шейках.

— Ну и что?

— Один из камешков весьма внушительного размера оказался на шее весьма важной особы — супруги влиятельного американского сенатора. Пока она не облысела, ею восхищался весь Джорджтаун. А теперь, как следствие радиационного облучения, у нее вдобавок ко всему еще и жуткие раны на груди. След привел к вам.

Последовала некоторая заминка.

— Mhn sruel kluen tee! — выпалил Прам.

Форд узнал кхмерское ругательство.

— Да-да, как говорится, по уши в дерьме.

Прам вытер лицо носовым платком.

— Я этого не знал. Даже не мог представить себе. Я бизнесмен.

— Вам известно, что камни радиоактивны.

Молчание.

— Так вот, в качестве кнута выступает сенатор, которому сообщили, что его супруга облысела из-за вас. Ну и как, вы думаете, он с вами поступит?

— Если я расскажу вам про месторождение, меня убьют.

— А если нет, это сделает ЦРУ.

— Не поступайте так со мной, прошу вас.

— Послушайте, владельцы шахты не узнают, что вы нам все рассказали. С этой целью мы и проникли к вам в дом через заднюю дверь ночью.

Прам отчаянно потряс головой. Он уже и забыл про пистолет, по-прежнему остававшийся в его теперь уже безвольно повисшей руке.

— Мне надо подумать.

— Простите, мистер Прам, но другого времени нет.

Он снова вытер лицо.

— Это же является для меня источником существования.