Солнце вставало огромное, жёлтое, как лимон, и лишь по краям его была видна та краснота, которая на Западном континенте заливала полнеба, когда оно поднималось из-за горизонта. И тут оно не слепило глаза, Лотар смотрел на него, даже не жмурясь. Но, может быть, от колючих порывов встречного ветра его глаза потеряли чувствительность?

Когда совсем рассвело, он одолел ещё лиг десять и, миновав ветреный участок, решил передохнуть. Едва Лотар стал снижаться к небольшой рощице, Сухмет зашевелился в своих ремнях и подал голос после шести часов молчания:

— Господин мой, не нужно этого делать.

— Чего не нужно делать?

— Не нужно приземляться. Тут устроилась очень большая семья львов, а мне не хотелось бы, чтобы ты растратил свой боевой пыл раньше времени.

Лотар с сомнением подумал, что пресловутого боевого пыла в нём не больше, чем в детской глиняной игрушке, и тот он вчера выпустил на тренировке с орденцами.

— Мне нужно передохнуть.

Вблизи деревья показались совсем непреодолимым искушением. Они манили прохладой, отдыхом, глотком воды. Лёгкое позвякивание колокольчиков вывело его из благодушного настроения. Он всмотрелся.

Так и есть: на ветвях раскидистых деревьев, на траве, на согретом лучами утреннего солнца песке расположилось чуть не полсотни львов. Это были очень мощные, на редкость красивые звери. Каждого из них в отдельности ещё можно было отогнать силой или магией. Но все вместе они составляли совершенно неустрашимую стаю. Кроме того, среди них было много самок с детёнышами.

Лотар вздохнул, сделал круг над небольшим мелким прудиком с тёмно-коричневой, но вполне живительной водой, и снова стал подниматься.

В порядке утешения Сухмет напоил его. С такими большими крыльями самому ему сделать это было непросто. Как ни экономно они до сих пор расходовали воду, её осталось уже на самом дне. А ведь Сухмет не пил. Почти всю трёхлитровую флягу выдул Лотар. Но это не важно, главное — добраться. Впереди было ещё лиг пятнадцать, или около полусотни миль, — треть пути.

Желтоголовый стиснул зубы, почувствовав, что ему хочется не лететь вперёд, а найти оазис, опуститься на землю, может быть, даже заснуть… Хоть на пару часов. Он так устал…

— На, съешь это, — предложил Сухмет.

— Если это допинг, я не хочу. Мне, похоже, сегодня ещё рубиться с четырьмя цахорами, и, если допинг вытянет из меня естественный запас сил, мы окажемся…

— Это не допинг, это мёд, орехи, какао и немного трескового жира. У тебя начинается пищевое голодание, ты перетрудил мускулы. Им нужна помощь.

Лотар пожевал. Сухмет оказался прав, это помогло. Он даже стал лучше видеть: один раз в кустах разглядел пантеропитона — жуткую тварь с чёрным чешуйчатым телом, которая, по рассказам, могла задушить целого слона. А ещё заметил древнего носотрёхрога — существо, за которым уже и охотиться перестали, потому что его рога служили лекарством от полутысячи болезней, и, когда это стало известно, его, конечно, очень быстро извели.

Примерно за час до полудня они увидели вполне приличную дорогу, холмы и в отдалении — тёмную скалу почти правильной пирамидальной формы.

— У подножия этой пирамиды и находится Клетка Планы, — вытянул вперёд руку Сухмет.

Только теперь Лотар понял, как у него онемели ноги, какой мучительной болью налились крылья, как от перенапряжения болели лёгкие, спина, брюшина, всё тело… Но он выдержал и даже успел вовремя.

— Мне кажется или ты действительно стал тяжелее? — спросил он Сухмета.

— Стал, — ухмыльнулся старик. — Колдовство, как всё на свете, проходит. Лотар вздохнул:

— Хорошо, что раньше не сказал. Я бы тебя не донёс.

— Я знаю.

Желтоголовый помахивал крыльями уже вполне расслабленно, дело было сделано. И хотя ему жутко хотелось приземлиться, он мог ещё немного продлить эту муку и завершить перелёт, как он любил, у воды, чтобы сразу искупаться и смыть слизь после обратного превращения.

— Ты тут какого-нибудь ручья не видишь?

— Перед храмом. Иначе зачем бы его построили?

— Тогда сядем у самого порога. И пусть, кто хочет, удивляется.

— А там один лишь древний и ветхий старик, — сказал Сухмет, возраст которого перевалил за два тысячелетия. — Мне кажется, он ничему не удивится.

Храм, именовавшийся Клеткой Планы, был очень старым. Лотар без труда ощутил в его камнях слои молений таким разным божествам, что они едва не конфликтовали друг с другом. Но на протяжении всех прошедших веков, во времена почитания многих и многих божеств в храме оставалась довольно большая статуя из терракоты. Едва Лотар и Сухмет вошли в храм, она сразу привлекла внимание восточника.