От Тарсуса нет никаких вестей, и потому надо тянуть время. Как вариант — отвлечь доктора и атаковать его. Несколько смущали габариты и весовая категория отца Серафима — втрое тяжелее, но…

— А это что? — Иван глазами показал за спину доктора, но тот даже бровью не повел в нужном направлении. Зато раскатисто выдал:

— Что у вас с руками? Ну-ка указательными пальцами коснитесь носа!

— У меня все в порядке, — поспешно заверил доктора Иван. — С руками у меня…

Пальцы коснулись носа и… Черт и еще раз черт! Слишком широкие для него брюки без поддержки сползли до щиколоток, обнажив пропитавшиеся кровью самодельные бинты и множество синяков.

Щелки вмиг превратились в почти что полноценные глаза.

— Что скажете, отец Серафим? Это лечится? — Хотелось верить, что врача получилось сбить с толку.

Увы, набедренник тому явно достался не по блату — толстяк влет определил, в чем суть проблемы, и не только мгновенно принял решение, но и занялся устранением проблемы. Поручи взметнулись, пальцы-сардельки — как бы в целлофане из-за перчаток — обхватили золотой наперсный крест на груди, из-за чего цепь натянулась, грозя порваться. Маленькая красная кнопка на распятии служила для вызова охраны.

Взвыла сирена.

Иван метнулся к врачу, но запутался в брюках и рухнул на колени прямо у стола. Скорее инстинктивно, чем осознанно, схватил коммуникатор и выставил перед собой, словно девайс способен был защитить от всего на свете. Ну, от очереди из «калаша» не спасли бы и десять коммуникаторов, а вот против скальпеля, выхваченного врачом из шкафа, вполне хватило одного. Выставив скальпель перед собой, отец Серафим сделал выпад — не иначе в молодости занимался фехтованием. Лезвие вошло в прочный пластик, как в масло, и прорвало изнутри экран.

Выпустив коммуникатор, который погиб, не издав ни звука, Жуков-младший откинулся назад. Он упал на спину и, подняв ноги, в одно движение натянул брюки и вскочил. Застегивать пуговицы не было времени, а вот с ремнем он справился за долю секунды.

— Не смей приближаться! Не шевелись! — Толстяк при всех его немаленьких размерах боялся Ивана так, что раскатистый голос сорвался до бабьего визга. — Иначе за себя не отвечаю! — Он стоял напротив со скальпелем и нанизанным на него коммуникатором.

— Доктор, все в порядке, вы не так поняли, я… — Жуков-младший выставил ладони перед собой и сделал движение навстречу. — Вы совершаете ошибку, вы…

Надрываясь, выла сирена, в коридоре кричали.

— Подлый шпион, я выпущу тебе кишки! — Некоторых страх делает агрессивными. Отец-доктор Серафим был как раз из таких людей.

В дверь постучали, велели открыть.

— Доктор, никакой я не шпион. — Расстояние сократилось еще на несколько сантиметров. — Так сложились обстоятельства, я вынужден был…

Отец Серафим кинулся на Ивана. Не получилось, значит, переубедить. Рука-окорок святоши вместе с коммуникатором и скальпелем устремилась к лицу «подлого шпиона». Щеку обожгло болью — Иван почти увернулся, но именно что почти. Выглядывающее из экрана острие рассекло кожу, потекла кровь. А в следующий миг Иван перехватил запястье врача, вывернул.

Он не хотел причинять вреда отцу Серафиму и больно делать не хотел. Просто надо было отобрать скальпель, обезопасив себя от увечий. Святоша сам дернулся и оступился, всем своим немалым весом повиснув на кисти, зафиксированной Иваном. Хрустнула кость. Упав на пол, скальпель отделился наконец от девайса и со звоном закатился под стол. Не давая врачу опомниться, Жуков-младший провел удушающий прием. Лишить отца Серафима сознания — иного выхода не было.

— Извините, доктор, я не хотел, вы сами. — Он отпустил могучую шею, и тело массой в два с довеском центнера заняло горизонтальное положение.

А в коридоре уже вовсю верещали медсестры. Их мнения разошлись кардинально: одни уверяли, что ой мамочки, убивают, другие столь же экспрессивно заявляли, что помогите, насилуют. Если первое еще как-то, пусть и с натяжкой, соответствовало действительности, то второе… М-да, загадочная женская логика.

На фоне истеричных воплей впечатляюще прозвучало мужское рычание:

— Открыть немедленно! Руки вверх! Иначе огонь на поражение!

Сразу пропало желание приближаться к двери.

И правильно. Иначе зашибло бы — с грохотом дверь ввалилась в кабинет. Ее по-молодецки вынесли вместе с косяком. В небольшом помещении, не предназначенном для сборищ, стало тесно. Причем явились сюда не только мужчины в обычной милицейской форме, но и киборги снизу. В коридоре толпились монашки.

— Мать моя, что с ним?! — вытаращился на Ивана милиционер.

Медсестра, выглянувшая у него из-за спины, заверещала, всплеснув руками, и скрылась из виду.