— Это правда. — Он посмотрел на нее, затем отвел взгляд. — Я виноват в том, что Этьен умер.

— Нет! — Каро машинально протянула к нему руку. — Это был несчастный случай. Мне рассказала Лотти.

— О да, это был несчастный случай, но он мог бы не произойти, не окажись я в тот день на озере, — мрачно промолвил Филипп. — Отец Лотти был наследным принцем, кроме того, был еще жив его брат, а у того было двое сыновей. Не было никаких оснований полагать, что я или Этьен когда-нибудь унаследуем трон. У моего отца был виноградник, а Этьен занимался бухгалтерскими счетами, но его это занятие утомляло. Брат как-то сказал, что завидует мне. Ему казалось, что я единственный, кто весело проводит время. Он говорил, что желает вести такую же жизнь, как я, но у него не хватает смелости. — Филипп обогнал еще один автомобиль. — Я пригласил его покататься со мной на водных лыжах, — с горечью произнес он. — Я предложил ему сделать хотя бы один раз то, что хочется ему самому, а не нашему отцу. Этьен послушался меня и погиб.

— Ты не виноват, — сказала Каро.

— Мой отец считает иначе.

— Он не прав. — Не раздумывая, она положила руку ему на плечо. Сквозь ткань рубашки девушка почувствовала, как напряглись его мышцы. — Этьен сам сделал выбор. Не по твоей вине он упал и погиб. Это был несчастный случай.

— Так говорит и Лотти. Она оказалась единственной, кто был на моей стороне, — заметил Филипп. — Отец даже не хотел пускать меня на похороны. Он обвинил меня в смерти брата, а вдовствующая королева Бланш убедила его отпустить непутевого сына на все четыре стороны, чтобы, как она выразилась, «соблюсти приличия». Сразу после похорон я улетел в Южную Америку. Мне было все равно, куда ехать, лишь бы подальше от Монтлюса… Мой отец мечтал избавиться от меня. Если бы не проблема престолонаследия, он не захотел бы снова увидеться со мной. Он никогда не сможет простить мне то, что Этьен погиб таким молодым, не успев жениться и обзавестись наследниками… По иронии судьбы мой брат оказался гомосексуалистом. — Филипп покосился на Каро. — Он был очень-очень скрытным, и отец так и не узнал об этом.

— Ты ему не сказал?

— Как я мог? Мое откровение причинило бы отцу страдания. Он считает Этьена идеальным. Я не собираюсь портить это впечатление. Моя откровенность не вернет брата. В любом случае он был лучше меня.

— Но почему ты не объяснишь отцу, что изменился?

— А кто сказал, что я изменился?

— Прежний Филипп не доставлял гуманитарную помощь, — напомнила Каро.

Он пожал плечами:

— Мой отец не скоро изменит свое мнение обо мне. Он неплохой человек, и если ему проще считать меня неисправимым, пусть остается при своем мнении.

— Я думаю, это несправедливо, — решительно заявила она. — Если они собираются сделать тебя регентом, то должны позволить тебе действовать так, как ты считаешь нужным.

— Многие живут и терпят несправедливость, Каро. Я видел, как люди пытаются обходиться без пищи и крова и выживают в нестабильной политической обстановке. Они не получают образования и медицинского обслуживания. У них нет питьевой воды. Вот где несправедливость, — сказал Филипп. — Вспоминая об этом, я думаю, что мне удастся выдержать несколько месяцев давления со стороны царственных родственников. Я использую это время, чтобы ознакомиться с тем, как работает правительство, а затем, когда получу возможность изменить ситуацию, я это сделаю. До тех пор мне придется лишь исполнять бессмысленные ритуалы.

Каро не сдавалась:

— Тебе будет невесело, не так ли?

— Да, — согласился Филипп, — но мы еще не приехали. — Он включил громкую музыку и усмехнулся, глядя на свою спутницу. — До границы осталось около часа езды. Давай воспользуемся временем и проведем его весело.

Каро понимала, что никогда не забудет эту поездку. Тополя, растущие по обеим сторонам дороги, отбрасывали тени, сквозь их кроны пробивался солнечный свет. Автомобиль Филиппа с ревом несся по трассе.

Воздух бы горячим, а небо синим. Каро откинулась на кожаном сиденье, погрузившись в атмосферу роскоши, и улыбнулась. Ветровое стекло защищало лицо от порывов сильного ветра, однако боковой ветер трепал ее волосы. Она грелась под лучами солнца, слушала ритмичную жизнерадостную музыку и чувствовала себя необузданной и ожившей.

Каро была готова ехать с Филиппом вечно. Но довольно скоро он сбавил скорость и выключил музыку.

— Наступило время вести себя прилично, — сказал он. — Мы почти на месте.

Каро увидела шлагбаум и двух пограничников в форме. Она принялась рыться в сумочке, стараясь отыскать паспорт.

— Не нужно ничего искать, — произнес Филипп. — Это граница моего государства, помнишь?

Пограничники мгновенно насторожились, узнав принца, который достаточно долго разговаривал с ними по-французски. Каро заметила, как пограничники постепенно успокаиваются. Рассмеявшись, они отдали Филиппу честь и подняли шлагбаум.

— Ну что? — спросил он, заметив, что Каро уставилась на него, когда они пересекли границу.

— Только сейчас я поняла, что ты принц, — ответила она. — Эти люди отдали тебе честь.

— Тебе придется к этому привыкнуть, — улыбнулся Филипп. — В Монтлюсе все помешаны на формальностях. Поклоны, реверансы, почести…

Филипп утверждал, что Монтлюс ничего для него не значит, однако выражение его лица едва заметно изменилось, когда они стали подниматься по горной дороге, ведущей во дворец.

Монтлюс оказался прекрасной страной с лесистыми холмами и устремленными в небо горными вершинами. Отовсюду доносился аромат сосен, пока Филипп и Каро проезжали через живописные деревни, мимо бурных рек и больших озер. У Каро возникло ощущение, что она попала в сказку. Увидев вдали поистине сказочный дворец с башенками и террасами, выполненными из светлого камня, она затаила дыхание.