— Мадам? — послышался мягкий голос, и Пейдж поняла, что стюардесса протягивает ей бокал.

Она взяла его, потом снова посмотрела на Алексея.

Выражение его лица изменилось, и у нее чаще забилось сердце. «Какой же он красивый и сексуальный! И такой одинокий».

Нет, она не станет его жалеть. Не сейчас.

— За что выпьем? — сказала она как можно хладнокровнее.

— За победу! — ответил он, прежде чем сделать большой глоток.

От его слов кровь застыла в жилах Пейдж. Она поставила бокал на стол.

— О чем ты говоришь? — спросила она, хотя обо всем догадалась.

— Чад Рассел проиграл. Это был его последний шанс спасти компанию. — Он сделал еще глоток шампанского, а у Пейдж замерло сердце. — Его финансисты отказались от покупки земли.

Чад уничтожен. Счастье Эммы окажется невозможным. Пейдж вскочила с сиденья, не зная, что делать, и услышала жестокий смех Алексея.

— Да ладно, ты прекрасно знала, что так и случится. Это было написано на твоем лице.

Пейдж обуяла ненависть, кровь быстрее побежала по ее жилам.

— Значит, мы оба солгали. Все, что произошло между нами, было игрой, не так ли? Ты только притворялся, что меня хочешь.

Он потянулся, как кошка, прежде чем подняться со своего места и плюхнуться в кресло рядом с ней.

— Нет, — сказал он скользя взглядом по ее телу. — Не притворялся. Я думаю, это понятно — после того, что между нами сегодня произошло.

Пейдж переполняло возмущение и отвращение к самой себе. Как она могла так низко пасть?

— Ты привез меня сюда, чтобы соблазнить. Устроил ужин, катание на тройке…

Она замолчала, не в состоянии продолжать. Она сама позволила себе наслаждаться и верить, пусть недолго, в то, что князь заинтересуется обыкновенной секретаршей.

— Да, я все устроил, — сказал он, как ни в чем не бывало. — Но это не значит, что я не получил удовольствие.

Пейдж отвернулась от него. Этот человек настоящий дьявол. Хуже всего то, что она на самом деле испытывает к нему симпатию.

— Да ладно тебе, Пейдж, не прикидывайся обиженной. Между мной и твоим боссом была настоящая война. Мы с тобой об этом знали.

Она совладала с эмоциями и повернулась к нему:

— Не опускай меня до своего уровня. Я совсем на тебя не похожа. Я не использую людей в своих целях.

— Разве? Помнится, именно ты хотела, чтобы я занялся с тобой любовью в первый вечер нашей встречи, в моей квартире. — Он поднял ее подбородок, не позволяя отвернуться и буравя ее горящими глазами. — Ты хотела использовать меня для того, чтобы забыть о предательстве Чада.

Пейдж стало стыдно. Алексей оказался прав. И все же его сравнение не совсем уместно.

— Я сказала тебе — между мной и Чадом ничего не было. Он не интересовался мной как женщиной.

— Но ты хотела, чтобы он интересовался, — сказал Алексей. — Ты желала, чтобы он занялся с тобой любовью.

— Нет, — выдохнула она, отрицая правду.

Она хотела, чтобы босс стал ее любовником, но после близости с Алексеем поняла, что ни с кем ей не будет так хорошо, как с ним.

— Если хочешь, можешь все отрицать, — промолвил он. — Но правда известна нам обоим.

— Почему ты так его ненавидишь? — спросила она.

Он помрачнел:

— Кто сказал, что я его ненавижу? Это просто бизнес.

Пейдж покачала головой:

— Нет, это больше чем бизнес. Я видела, как ты смотрел на него сегодня на совещании.

— Возможно, тебе следует расспросить его. — Алексей стиснул зубы, и у нее сложилось впечатление, что он сожалеет о том, что слишком о многом ей поведал.

— Я не могу этого сделать, и ты об этом знаешь.

Он поставил пустой бокал из-под шампанского на стол перед собой и поднялся на ноги.

— Ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, моя красавица. С завтрашнего дня ты больше не работаешь на Чада Рассела.

— Но я и на тебя работать не буду, — выпалила она.

Он усмехнулся:

— Не глупи, Пейдж. Тебе нужны деньги.

Хотя от страха у нее пульсировало в висках, она знала, что не сможет работать на Алексея Воронова. Лишь отказавшись на него работать, она сумеет сохранить чувство собственного достоинства.

— Я лучше пойду чистить туалеты, чем стану работать на человека, которого ненавижу.