Вскоре ворота закрыли, и Атила принялся искать, чем бы их подпереть, чтоб хоть немного задержать мутантов.

Яна, обхватив за талию водителя скутера, приникла к нему, не забывая локтем прижимать лэптоп к боку.

Когда немного отъехали от здания, она оглянулась. Горилла с Рыжим выбрались на дорогу из толпы у высотки и, яростно размахивая руками, пытались остановить попутку, чуть не под машины бросались, но им лишь истошно сигналили в ответ.

Охранниками пришлось прорываться сквозь толпу демонстрантов, и они отстали. Видимо, служебных машин «Русо-Вирта» с этой стороны здания не было – то ли все стояли где-то во дворе или в подземном гараже, куда нет доступа демонстрантам, то ли взбешенные люди просто блокировали гараж.

Даже если преследователи попадут к машинам и им удастся вырулить на дорогу, скутер уедет далеко, они просто потеряют его в плотном потоке. Потому-то эти двое и пытались тормознуть тачку.

Яна привстала, поверх машин посмотрела назад. Оба охранника рванули к остановке, куда подъехала маршрутка. Горилла, распахнув дверцу, выбросил наружу водителя, прыгнул за руль, а Рыжий забрался в салон, откуда через несколько секунд повалили возмущенные и напуганные пассажиры.

Подрезав джип, маршрутка влилась в поток машин.

– Как дела? – прокричал подросток, не оглядываясь.

– За-ши-бись! – выдохнула Яна. – Слушай, за нами там двое… на маршрутке, преследуют!

– Че, серьезно? – Он, наконец, оглянулся. Нижняя челюсть меланхолично двигалась – пацан жевал резинку, – лицо было почти что отрешенным, светлые глаза – пустыми… укуренный, что ли? Или регги так действует на неокрепшие юные мозги?

– Ничего, телка, ща оторвемся.

Телка?! Если бы не летели по дороге на бешеной скорости, свернула бы хаму малолетнему башку как цыпленку! Но вместо этого пришлось крепче прижаться к нему, потому что юркий скутер начал лавировать между машинами, пронесся на красный сигнал светофора и выехал на широкую улицу, едва не угодив под колеса бензовоза. Водитель засигналил.

Сзади взвыла сирена патрульной машины, голос ДПСника, усиленный громкоговорителем, потребовал немедленно остановиться. Справа вдоль улицы тянулся бетонный забор, за ним была промзона, слева – трамвайные пути, за которыми раскинулась парковка перед торговым центром.

Скутер выскочил на встречку, где автопоток меньше, пересек трамвайные рельсы, уложенные между рядами неровной плитки, и вдоль забора устремился к воротам на парковку, догоняя трамвай. Патрульная машина, сигналя, повернула за ним… и врезалась в «тойоту» на встречной полосе. Или та врезалась в нее, а скорее уж – обе постарались. Завизжали покрышки, донесся новый звук удара, звон, скрежет.

Маршрутка с Гориллой и Рыжим, проскочив опасный участок, начала догонять скутер, которому трамвай мешал разогнаться.

– Быстрее! – закричала Яна, оглядываясь. – Догоняют!

– А кто это ваще? – спросил подросток.

– Это мой отец с женихом! Старая сволочь, богатый, меня насильно замуж за него хотят! – она брякнула первое, что пришло в голову, но юный скутермэн с запрессованными регги мозгами эту чушь проглотил и сказал:

– Ну, сволочи!

И еще наподдал. На соседней улице взвыла сирена – подтягивались другие патрули. Скутер катился по рельсам до тех пор, пока трамвай впереди не начал тормозить перед остановкой. Пацан вывернул руль, и скутер вместе с седоками безжалостно затрясло на брусчатке. Яна до крови прикусила язык и едва не потеряла лэптоп.

Обогнав трамвай и распугав пешеходов на остановке, они влетели на парковку перед торговым центром. Помчались между рядами машин.

Маршрутка с охранниками «Русо-Вирта» не отставала – зацепив боком трамвай и снеся зеркало, протиснулась между путями и остановкой, после чего тоже влетела на парковку.

На улице, откуда уехали преследователи, выли полицейские сирены, сигналили возмущенные водители и кричали пешеходы.

– Держись, телка! – парень резко бросил скутер влево.

Навстречу вынырнул автомобиль ДПС. Парень закричал и сумел-таки уклониться от столкновения, но накренился слишком сильно, потерял управление – и скутер боком лег на асфальт. Яна вскрикнула, больше всего опасаясь, что разобьет лэптоп.

Позади маршрутка, не успевшая повернуть, лоб в лоб впилилась в патрульных.

Скутермэн, прихрамывая, улепетывал вдоль ряда автомобилей. Яна, лежа на асфальте, плюнула кровью из разбитой губы, приподнялась. Из машины ДПС к ней спешили патрульные, и вид у них был такой суровый, что сразу стало ясно: добра не жди.

Если бы не ржавые буквы «Фабрика Вторсырья» на крыше, здание можно было бы спутать с мрачным больничным комплексом – такой же массивный домина с маленькими черными окошками и длинной одноэтажной пристройкой, похожей на школьную столовую.

Атила и Большой в экзоскелете стояли на крыше Фабрики рядом с поваленной ржавой буквой «Ф». Свистел ветер, хлопал полами куртки, трепал волосы и обдувал лицо… почти как в реальности. Пахло сырой землей, зеленью и озоном. В разрывах облаков иногда появлялось небо, отливающее багрянцем, но просветы быстро затягивались – словно раны после приема волшебной таблетки из аптечки.

– Ну вот, никакой армии тьмы не вижу, – деловито потирая руки, сказал Большой. – Хотя и сталкеров на речном вокзале пока тоже не наблюдаю. Интересно, Картограф куда делся? Если помер, то все бессмысленно… А ты историю этого города знаешь? Мертвый город – стремное место! Он же возник вдруг в Зоне из ниоткуда, однажды ночью, в грозу, полыхнула яркая вспышка… и появился Мертвый город. И никого внутри. Ни одного мутанта, ни зверя, никого. Позже-то, конечно, в него забрались всякие твари. Но изначально – пустой был город, мертвый. Хотя и сейчас в нем мало кто бывает. Обреченный он, слышь, Атила?