Шрифт:
Медленно, будто обнюхивая рельсы, ползет бронепоезд. Он только что отработал на поддержке из всех своих орудий. На броне – вмятины, на балластных платформах лежат раненые; их вечером, чтобы не выдавать переправ, перебросят на ту сторону, на левый берег Волги, где зеленеет деревьями пойма.
Бойцы из сталинградского полка собрались у двух баянов. К нам доносятся слова популярной песни. Мы знали только два первых куплета этой песни, занесенной солдатами 62-й армии генерала Чуйкова. Виктор вынимает полевую книжку.
– Ты запоминай вторые строчки, я – две первые, – говорит он.
Песня начиналась слаженным дуэтом, сотни голого сов подхватывали ее дружным хором. Пели ее люди, только что пришедшие с линии боя, и пели ее то как торжественный и устрашающий гимн, то как песню печали, то как песню великой радости и веры в победу. Хорошо ложатся на сердце такие песни.
Есть на Волге утес. Он бронею оброс, Что из нашей отваги куется. В мире нет никого, Кто не знал бы его, Тот утес Сталинградом зовется. На утесе на том, На посту боевом, Стали грудью орлы-сталинградцы. Воет вражья орда, Но врагу никогда На приволжский утес не взобраться. Там снаряды летят, Там пожары горят, Волга-матушка вся почернела, Но стоит Сталинград, И герои стоят За великое, правое дело. Там, в дыму боевом, Смерть гуляла кругом, Но герои с постов не сходили. Кровь смывали порой Черной волжской водой И друзей без гробов хоронили. Сколько лет ни пройдет, Не забудет народ, Как на Волге мы кровь проливали, Как десятки ночей Не смыкали очей, Но врагу Сталинград не отдали.Бойцы, взволнованные словами песни и только что пережитым, будто по команде, повернулись к Волге.
Ты сильна, глубока, Эй ты, Волга-река, Ты видала сражений немало, Но такой лютый бой, Ты, родная, впервой На своих берегах увидала.Песня звучала, как клятва, и неугасимой верой светились мужественные лица солдат исторического сражения.
Мы покончим с врагом, Мы к победе придем, Солнце празднично нам улыбнется. Мы на празднике том Об утесе споем, Что стальным Сталинградом зовется.На другой день после встречи с Виктором я получил письмо от брата Ильи.
Радости моей не было конца. Он не мог назвать место боевых действий своего танкового полка. Но существует армейское подсознательное чувство, которое по ряду второстепенных намеков может подсказать точный адрес части.
Я не сомневался в том, что Илья находился в районе Сталинграда.
Теперь я не мог равнодушно пропустить ни одного танка. Я всматривался в надежде чутьем узнать: не там ли Илья? Если танки приходили к нам на поддержку, я расспрашивал танкистов. Да, Илья находился здесь, под Сталинградом. Илью знали многие… Его полк стоял за Волгой: переформировывался, пополнялся, подготавливался. Второе письмо от Илюши было проникнуто наступательным духом. «Идем в бой с надеждой, что разгромим наглого врага».
Теперь я не оставлял без осмотра ни одного подбитого танка. Часто, обнаруживая там обожженных до неузнаваемости танкистов, я проверял документы погибших. И всегда дрожало мое сердце: «А если он, Илья?…»
Иногда мне приносили документы танкистов разведчики поисковых партий. Нет, Илью хранила судьба.
Илья спрашивал меня в своем письме о родителях. Я не мог ничем его успокоить. Я знал, что бои идут на перевалах, в районе нашей станицы, в верхнем течении Фанагорийки, где река делила позиции немцев и советских войск, прикрывших подступы к морю.
…Кончился краткий отдых. Нам прислали пополнение. Многие были выписаны из госпиталя. Это были бывалые воины, державшие оборону Ленинграда, сражавшиеся в волховских болотах, под Москвой, под Ростовом.
Среди новых бойцов были люди, которым я годился в сыны. Замечал – ко мне присматриваются с удивлением: «Молодой командир. Как?» Спасибо моим старым боевым друзьям. Они поддерживали мой авторитет, хвалили.
Ко мне пришел Якуба, чтобы выяснить вопрос: «Есть ли английские войска под Сталинградом?»
Якуба держал письмо в руках от жены и смотрел на меня лукавыми своими глазами, ожидая ответа.
– А ты видел англичан под Сталинградом?
– Нет. А на что они тут? Це ж нам обида.
– Я тоже так думаю, Якуба.
– А може, за Волгой? Каспием подались из Персии, через Гурьев.
– Откуда ты это взял? – удивленно спросил я. – Даже указана трасса?
– Пишут из дому. Листовки немец бросал на станицу, на Терек, товарищ старший лейтенант.
– Кто же листовкам немцев верит? Ведь они наши враги. Их подпирает писать всякую брехню. Остановили их, бьем, вот и начинают оправдываться.
– Я тоже так думаю, а вот из колхоза пытают.
– А как же жинка узнала, что ты воюешь именно под Сталинградом? Писал ей?
– Ни. Разве можно?
– А как же?
– Просто, товарищ старший лейтенант, – ответил с улыбкой Якуба, – по догадке.
– Как же она могла догадаться?
– Простым путем. Мыслью. Ось я ничего еще не знаю, а могу сказать точно: поступил приказ нашей роте выходить на передовую.