— Я просто пытаюсь найти то, что для меня, быть может, важнее всего, — смущенно проговорил наконец Бьерн.

— Потомков императора Наполеона? Вы их имеете в виду?

Опустив глаза, Бьерн пробормотал:

— Скорее потомков первой жены Наполеона.

— Вы имеете в виду потомков Жозефины Богарне?

— Да.

— Ну и как успехи? — Леннарт кивнул на компьютер. — Нашли кого-нибудь?

— К сожалению, нет.

— Но это для вас очень важно, не так ли, Бьерн?

— Да, — вырвалось у него.

— Вы действительно хорошо искали эти данные, Бьерн?

Лицо Бьерна словно окаменело.

— Я сделал все, что мог. Но… увы.

— Сочувствую. Похоже, вы оказались действительно в трудном положении, — задумчиво произнес Леннарт.

На лице Бьерна резко обозначились желваки. Слишком назойливый интерес Бодстрема уже начал раздражать его. Конечно, он сам виноват, что занялся поисками путей, которые могли бы привести его к Хелене, в рабочее время. Но лучше бы Бодстрем просто сделал ему замечание и отошел в сторону, чем продолжал вот так стоять над душой, еще больше растравляя ее.

— И что, никаких идей, как вести поиски дальше, у вас тоже нет? — продолжал приставать Леннарт.

Бьерн почувствовал, что уже начинает закипать.

— Пока нет.

— Мне кажется, я мог бы помочь вам, — медленно произнес Леннарт.

Бьерну показалось, что он ослышался. Бодстрем мог бы мне помочь?! Но каким образом?! Или он просто решил подшутить надо мной?

— По крайней мере одного родственника Жозефины Богарне я встречал. И точно знаю, где он сейчас находится.

Глаза Бьерна расширились.

— Вы шутите, господин Бодстрем? — произнес он срывающимся голосом.

— Нисколько. Более того, мне кажется, что вы и сами должны знать, где его искать!

Их взгляды — слегка насмешливый Леннарта и ошеломленный Бьерна — скрестились.

— Пожалуйста, господин Бодстрем, — взмолился Бьерн, — не говорите загадками!

Леннарт как-то странно посмотрел на него. Возникла томительная пауза.

— Бог мой, в это невозможно поверить, — произнес Леннарт наконец. — Вы хотите сказать, что не знаете того человека, который отнял у вас вашу любовь? — Он недоуменно покачал головой. — Я полагал, что уж его-то вы должны знать очень хорошо!

Бьерн переменился в лице.

— Вы хотите сказать, что этот человек… Что именно в него влюбилась Хелена? — Бьерн вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха.

Леннарт изумленно уставился на него.

— Разве вашу любовь зовут Хелена? — Он закашлял. — Я-то думал, что это Астрид Пальмгрен. Сотрудница нашего МИДа.

Бьерна пронзило поразительное чувство — освобождения и горечи одновременно.

— Астрид — моя бывшая девушка, — запинаясь наконец проговорил он. — После того как… мы расстались, нас уже больше ничто не связывало. А потом я полюбил… — он сделал над собой усилие, — другую. Хелену де Рошфор де ла Валетт.

Брови Бодстрема удивленно взметнулись вверх.

— Редкая фамилия. Такую раз услышишь, не забудешь никогда. Простите, что лезу не в свое дело, но где вы с ней познакомились?

— На острове Фредериксе, когда разбирался с вопросом о гибели трех шведов, — нетерпеливо ответил Бьерн.

— Ах да, Фредериксе… Все правильно! — воскликнул Леннарт и победоносно взглянул на Бьерна. — Это похоже на мистику, но, возможно, вы до сих пор связаны с Хеленой через человека, который разлучил вас с Астрид и который одновременно является не кем иным, как прямым потомком Жозефины!

Бьерн уставился на него как громом пораженный.

— Вы считаете, что это возможно? — выдавил он наконец.

— Знаете, Бьерн, — развел руками Леннарт, — с недавних пор я пришел к выводу, что все в этом мире возможно! После того как моя собственная дочь вышла замуж за жившего в Лондоне индейца, родившегося на берегах Амазонки, который затем поменял бразильское гражданство на датское и переехал в Гренландию, где они живут и по сей день, вы, наверное, согласитесь, что это действительно так.

— Да-да, конечно… — Бьерн растерянно посмотрел на Леннарта. — Я просто никогда не слышал об этом…

Бодстрем пожал плечами.

— Все это случилось буквально недавно. Вы ведь знаете, что получить разрешение жить в Гренландии, даже если ты сам коренной датчанин, чрезвычайно трудно. Но моему зятю это каким-то чудом удалось. Возможно, ему пошли навстречу потому, что он, как индеец, принадлежит к одной из редких вымирающих народностей мира, которые следует оберегать. А может, — хмыкнул Леннарт, — датчанам было просто любопытно посмотреть, как уроженец жаркой Амазонии, привыкший к щебетанию колибри и к аромату редких тропических цветов, будет приспосабливаться к жизни в ледяной хижине-иглу.