Он думал о себе, как скромный Кларк Кент, который мог снять очки и одежду, показав супермена под ними. Но с другой стороны, ему не нужны были очки благодаря острому зрению, и никто не мог назвать его скромным или указать на другие его манеры.

Когда Вайт прибыл сюда четыре месяца назад, бывши агентом УНБ, то снял себе небольшой голубой домик, пренадлежавший ранее учителю, который первёлся в Калгари. С её двумя спальнями, иногда показывающим телевизором, ванной с постоянно холодной проточной водой и камином в гостиной – дощатая одноэтажка не впускала холод. У него было достаточно денег, выделенных правительством и Семьянами на различные операции, чтобы жить здесь со всеми удобствами.

Работа на две секретные организации более половины десятилетия приносила в руки Вайта потоки никем не контролируемых денег, которые он держал на многочисленных банковских счетах под подставными именами. Тот факт, что УНБ не знало о Семьянах, позволил ему работать по разные стороны баррикад. Семьяне, сеществующие дольше, чем можно себе представить, требовали от Вайта держасться за своё место в УНБ. Потеря же этого места, ввиду предательства подчинённого Отто Готтлиба, несомненно возмутила бы Семьян – ещё одна причина для Вайта продлить канадский отпуск.

В конечном счёте, он должен был вернуться к Семьянам и заключить мир с ними, что, несомненно, привело бы к риску для жизни. В течение этих долгих месяцев, выживание было приоритетно для него – чтобы сохранить и использовать его лучшее оружие… ум… и начать искать выход из сложившегося тупика. У него было личное мнение по отношению к сыну, но он всё ещё разделял верования и цели Семьян, и его цель состояла в том, чтобы убедить последних дать ему второй шанс.

И всё же он оставался в Миндер Ривер, убеждая себя в том, что лишь даёт время Семьянам остыть, дистанцироваться от неудач, что позволило бы ему предстать перед беспристрастными судьями. По правде говоря, ему даже нравилось здесь, где было тяжело сводить концы с концами – это давало ему чувство спокойствия и даже гордости, ведь он сумел здесь не только выжить, но и весьма хорошо приспособиться к новой среде. Он был свободен от своей прежней напряжённой двойной жизни. Однажды, когда он воссоединится со своим сыном Рейем, они могли бы здесь вместе жить.

Даже страшная мигрень Вайта – то, с чем он постоянно боролся, работая на правительство (разумеется, эти придурки могли вызвать мигрень даже у Иисуса Христа) – не беспокоила его почти всё время пребывания в Миндер Ривер. Боль была преодалена Вайтом, а её пороги были близки к исчезновению, их остатки же служили природной системой предупреждения о пределах его возможностей. Но генетическое преодоление дискомфорта разрушило систему защиты организма Вайта и его рода… мигрень – яркий тому пример.

Укутавшись в куртку, надев лыжныю маску и ботинки, Вайт приготовылся к короткой прогулке к ресторану Малкольма, единственному месту в городе, где была горячая еда и настоящая выпивка. Хотя кулинария не принадлежала к числу его навыков – да он и не хотел приобрести такое умение – Вайт проводил так много времени у Малкольма, подрабатывая помошником, что даже владелец этого заведения привык к нему.

Но местные всё равно относились к нему как к чужаку, посторонему. Возможно, дело было в рассовой неприязни, но в любом случае Вайт чувствовал, что никому из работников Малкольма он не нравился. Такая реакция по отношению к нему проявилась не в первый раз: люди часто испытывали антипатию к нему из-за витавшего в воздухе его духа превосходства.

Вайту было наплевать понравится он этим дикарям или нет, это была еще одна черта его характера. Если бы он мог быть с подобными ему – например, с сыном – Эймс Вайт был бы доволен своей участью. Если и было что-то, что он ценил в персонале Малкольма, так это их нежелание вести с ним светсткие беседы – такое взаимодействие было частью жизни нечистокровных людей, которое он и так выносил слишком долго.

Двигаясь вниз по улице, Вайт в очередной раз думал обо всех тех события, которые пошли не так за последние двенадцать месяцев, и о людях, которые ответственны за это. На верху его позорного списка была эта трансгенная сучка Макс – он упустил множество возможностей захватить или убить X5, – в особенности X5-452 – которая превратила его жизнь в ад. Его неверный напарник по УНБ Отто Готтлиб не только отвернулся от него, но и сдал его врагу, такому же опасному как 452: Зоркому, подпольному кибертеррористу.

Мятежный любопытный журналист, чья личность до сих пор оставалась неизвестной, всегда сует нос в важные дела. По большей части его вмешательство было поверхностным… раздражающим, но оно никогда не могло заблокировать подпольную деятельность Вайта. Однако все изменилось, когда Зоркий в одном из своих незаконных эфиров выпустил ролик, героем которого был Эймс Вайт.

Какие бы цели и намерения не ставил перед собой Зоркий, его ролик разрушил обе карьеры Вайта, подставляя его не только перед УНБ, но и перед Семьянами. И маленькая незапланированная "программа" Зоркого была такой выдающейся только благодаря информации, которую ему любезно предоставили бывший подчиненный Вайта Сейдж Томпсон и его напарник Отто.

И хотя это было его главной неудачей, которая заставила его искать анонимности в Миндер Ривер, она все равно не могла сравниться с потерей сына Рея. Похищенный 452 и неизвестным мужчиной из частной школы Академия Брукридж, принадлежавшей Семьянам, мальчик числился без вести пропавшим, и не было ни малейшей зацепки, чтобы отыскать его. В итоге он потерял не только Рея, но и жену Венди.

Конечно, Вайт убил Венди сам… Это была необходимость, учитывая то, что она предала его. Но это не значило, что его не тревожит чувство утраты. Его жена была прекрасной компаньонкой со множеством хороших качеств – она просто не знала, что некоторым вещам просто нужно позволить произойти. В конечном счете он решил, что ему и Рею было бы лучше без нее – она была просто сосудом для создания Рея, и в добавок в ней был недостаток той породы, которую разделили Вайт и его сын.