На самом деле, казалось, что здесь уже многие годы никто не жил.

Поднимаясь на второй этаж по широкой лестнице, Макс тщательно прислушивалась, но никого и ничего не слышала. Затем, в дальнем конце коридора, она услышала механические, электрические звуки, идущие из-за закрытой двери.

Огни, светящие тусклым светом, были в доме всюду, как если бы здесь никого не было (но тогда кого или что охраняли охранники?), и она начала медленно продвигаться к закрытой двери в дальнем конце. Открыв ее настолько осторожно, насколько она могла, Макс вошла в небольшую спальню, освещенную лишь телевизором, стоявшим на столе справа от нее. Громкость была на минимуме, а свет моргал при смене картинки. Перед ней была единственная больничная койка, окруженная жужжащими машинами, подающими кислород и IV жидкости к высушенному как слива человеку, лежащему на спине.

Тело в кровати было крупнее, чем Макс, когда сбежала из Мантикоры. Пройдя вперед, она увидела, что "кусок чернослива" был очень старым джентльменом без волос и зубов с крошечными чермыми глазами-точками. Хотя глаза человека были открыты, он, казалось, ничего не видел, но его короткий прямой нос, втягивал воздух из комнаты, будто мог почувствовать ее запах.

Макс почувствовала, как ее охватила дрожь, и что-то оборвалось внизу живота, поскольку она поняла все, что увидела.

Позади нее прозвучал холодный мужской голос:

– Почему бы не поздороваться с Лайманом Кейлом?

Обернувшись, Макс увидела солидного блондина приблизительно шести футов и 180 фунтов; он был в черной спортивной куртке и белой рубашке без застежки, хотя для этого времени суток у его серых брюк была совсем свежая складка.

– Макс… Гуевера, не так ли? – спросил он. Его голос звучал баритоном, но был гладкий и хриплый.

– Я Вас знаю? – спросила она, перемещая руки к своим бедрам и поднимая подбородок, отсылая уверенные жесты, которые на самом деле не отражали ее текущее состояние.

В неярком свете, создаваемом телевизионным экраном, глаза этого человека лет тридцати были проникновенно голубыми – ледяными глазами. У него было мальчишеское лицо, немного подпорченное курносым носом, похожим на пятачок. А его тонкие губы образовывали прямую линию, которая расходилась всего на одну десятую дюйма в стороны, образуя то, что технически можно было назвать улыбкой.

– Мы не встречались, – признал он. – Но я узнал Вас.

– Из телевизора – категорично ответила она.

– Да… и моя работа знать, кто друг семьи Кейла, а кто нет.

– Тогда Вы знаете, что я друг.

– Друг Логана Кейла.

– Да.

Это утверждение вызвало оценивающий взгляд, а улыбка расползлась в нечто мерзкое.

– Логан всегда знал толк в женщинах – Я так польщена, – сухо произнесла она. – Ты знаешь кто я. Будь хорошим хозяином – кто ты, чёрт возьми?

Он погрозил пальцем.

– Будь хорошим гостем… Я давний друг семьи – Франклин Босток. Логан и я ещё мальчиками вместе ходили в одну частную школу. Как-нибудь спроси его обо мне. Хотел бы я знать, он обо мне вспомнит с любовью или нет.

– Обязательно спрошу. Почему друг семьи находится в спальне Лаймена Кейла в такое время?

– Гораздо интереснее, почему друг Логана Кейла находится в спальне Лаймена Кейла в такое время?… В данный момент я занимаю должность личного секретаря мистера Кейла.

Макс указала на ряд машин – одна помогала пациенту дышать, монитор показывал стабильный пульс, умеренное кровяное давление и едва заметные колебания линии, отмечающей мозговую деятельность.

– Что случилось с мистером Кейлом?

Босток поцокал и покачал головой.

– Я боюсь, мистер Кейл получил серию инсультов.

Она нахмурилась, удивляясь, как Кейл мог за такое короткое время так деградировать.

– Недавно?

– Совсем недавно. Он находится в вегетативном состоянии почти полтора года.

Прищурившись, она покачала головой.

– Это невозможно. Как, ведь я только что видела его видео обращение к Конгрессу? Всего двухмесячной давности?

Улыбка личного секретаря вернулась, показывая ещё один оттенок самоудовлетворения.

– Видеотехнологии прошли немалый путь, да? Скорми несколько реальных снимков программе CGI моделирования и человек может жить вечно. * Common Gateway Interface / общий шлюзовой интерфейс – протокол определяющий правила взаимодействия внешних программ с веб-сервером или другими информационными серверами.