В тот момент я и почуял неладное. Что-то такое пробежало по спине, в лицо будто дохнуло холодом, волосы шевельнулись на затылке. Я раскрыл рот, но крикнуть не успел: фонарик в руке Кабанчика дрогнул и упал, вокруг заметались тени, и в узком пространстве каменного коридора вспыхнула потасовка. Фил бросился на помощь, я — за ним. Кабанчик уже лежал, Димыч молча отбивался, нанося удары в темноте. Не было слышно иных звуков, кроме ругани и пыхтения дерущихся. Какая-то фигура гибко метнулась ко мне, мелькнула в световом круге, — я только и успел, облапить бегущего, — и мы повалились на камни. Некоторое время мы боролись, потом я получил удар в живот, от которого у меня перехватило дыхание, мой противник вырвался и исчез в темноте. Кто-то промчался вслед за ним — я едва успел прикрыть голову руками, чтобы на неё, не дай бог, не наступили, и наступила тишина.

— Что это было?

Голос принадлежал Кабанчику. Никто ему не ответил. Все поднимались, с кряхтением потирая бока. На ногах остался один лишь Димка.

— Рюкзаки тут?

И сумка, и рюкзак оказались на месте. Кто-то подобрал фонарик. Кабанчик суетливо зажигал спичку за спичкой и что-то искал на полу. Вдруг он сдавленно охнул и замахал рукой.

— Эй, идите сюда!

Все кинулись к нему и потрясённо сгрудились в молчании за его спиной.

— Глядите — Ленка!

На камне в коридоре и в самом деле сидела Ленка, живая и на вид вполне невредимая, только перемазанная с головы до ног известковой белой глиной. Фонарики светили ей в лицо и отражались в стёклышках очков; Ленка щурилась и мигала, как сова. Сейчас, когда сидела, она казалась девушкой-подростком, худой и голенастой. Мы все опешили, только позади ползал на коленках Фил и тихо чертыхался: он потерял зажигалку.

— Ты чего в очках? — нелепо спросил я, нарушая молчание. — Линзы потеряла?

Ленка помотала головой.

— Грязно здесь, а воды нет, — сказала она. — Я подумала, так будет лучше.

— У тебя всё нормально? — деловито спросил Кабанчик, опустился на четвереньки и заглянул ей в глаза. — Эти паршивцы тебя… э-э… ничего тебе не сделали?

— Кто они вообще такие? — Фил наконец отыскал зажигалку и присоединился к нам. — Откуда взялись? Ты их знаешь?

Ленка, чуть помедлив, помотала головой, очевидно сразу отвечая на все три вопроса.

— Скорей всего, спелеки-любители, — ответил за неё Димыч. Его всё ещё слегка трясло от перевозбужденья, он тоже был весь в грязи, очки сбились набок, глаза сверкали, борода взъерошилась и торчала во все стороны. — Им тут запрещается лазать официально, так они, гады, в боковые выходы наладились…

— Для любителей они чересчур хорошо дрались, — мрачно сказал Фил.

Я мысленно крякнул — я-то думал, мне просто показалось. Но у Фила разряд плюс школа фехтования на саблях, а у меня только три полузабытых университетских года самбо. Что меня одолели — это и понятно, и естественно, но что Денисыча — это да, это показатель.

Димка поправил очки.

— Ну, может, в карате они профессионалы, а в спелеологии — точно любители.

— С чего ты взял? — ядовито поинтересовался Фил.

— А где снаряжение?

— У нас, между прочим, тоже его нет. А ты, между прочим, как бы профессионал. Экскурсовод несчастный!

Они уже почти кричали. В густом, одновременно холодном и влажном воздухе пещеры эхо гулко прыгало от стены к стене, казалось, голоса бьются где-то в черепе. Я поморщился.

— Да тише вы. Дайте Ленке сказать.

Наступила тишина. Ленка хлюпнула носом. Подняла на нас большие, увеличенные стёклами глаза.

— Мальчики, — тихо сказала она, — это я во всём виновата. Я вам не сказала… не хотела…

— Ты лучше молчи пока, приходи в себя, — попытался успокоить её Кабанчик. Рука его полезла к Ленкиной коленке. — Пить хочешь? — Он засуетился и стал распаковывать Димкин рюкзак. — Сейчас… сейчас… чёрт, где тут у меня… Пацаны, достаньте водки!

— Ты погоди, пусть она сперва расскажет, что было. А то эти люди…

— Это не люди, — тихо сказала Ленка и умолкла.

И все умолкли.

— А кто? — спросил Димка.

— Пришельцы.

Димка хмыкнул, хохотнул и обернулся к нам, ища поддержки, не нашёл её и осёкся: все трое были убийственно серьёзны. Фил медленно накручивал колпачок на бутылку.

— Та-ак, — сказал он. — Скалли больше не наливаем… Вы, трое! Держите оба коридора. Чтоб ни одна мышь не проползла! Возьмите там в сумке у меня ножи десантные. А ты, — он снова обернулся к Лене, — давай рассказывай. И ничего не пропускай.