— Хуже… Вон, гляди.

Увешанный железяками детина к тому времени уже спрыгнул на землю, схватил копьё и, прикрываясь круглым деревянным щитом, стал приближаться, выкрикивая всякие междометия. Змей испуганно попятился и замахал обеими лапами.

— Мужик! Эй, мужик, ты чё, малость того, а? — Левая голова хотела покрутить пальцем у виска, но в суматохе попала себе в глаз и охнула от боли.

— Чё надо-то? — визгливо крикнула Правая. В минуты волнения она обычно непроизвольно переходила на фальцет.

Человек остановился, осторожно высунул из-за щита бородатую физиономию и, выставив для верности копьё, спросил:

— Змей?

— Ну, Змей, — согласилась Средняя голова. — А что?

— А где бабуля?

— Я за неё.

— Слышь, мужик, — подытожила Левая, — тебе чего?

Вояка некоторое время лихорадочно соображал, что сказать дальше.

— Ты, эта, как его… — сдвинув на лоб шишак, он почесал в затылке и наконец нашёлся. — Это ты, стало быть, за Марью-царевну выкуп требоваешь?

— Чего-о?! — Глаза у Правой головы, потеснив глазные щитки, от удивления полезли на лоб. — Вы… выкуп?

Головы переглянулись.

— Да я третий месяц дома сижу! — взорвалась Средняя, и Змей, тяжело переваливаясь, затопал вперёд. — Какая Марья? Какая царевна? Охренел, мужик, да?

— Не подходи! — взвизгнул он, прикрываясь щитом. — Изувечу! Не трожь! А-а-а!

Он швырнул копьё, промазал и лихорадочно потянул из ножен у седла меч. Конь, испуганно заржав, взвился на дыбы, с силой ударил в землю копытами и, взбрыкивая, понёсся к лесу.

— Стой! — всполошился мужик. — Тпру, кому говорю! Отдай меч, волчья сыть! Травяной мешок!

Прихрамывая и потрясая кулаками, он некоторое время носился за конём, оглашая поляну всяческими обидными прозвищами, пока наконец не выдохся и не остановился посреди лужайки, тяжело дыша. Снял шишак и вытер пот.

Средняя голова деликатно кашлянула, напоминая о своём присутствии. Мужик вздрогнул и оглянулся.

— Пуганём? — тихо шепнула ей на ухо Правая.

— На што? — отозвалась та.

— Чтоб неповадно было… Давай, ляпни чё-нь’ть, ты же умеешь.

— Кха-ха-ха! — прочистила горло Средняя и взревела на весь лес первое, что пришло на ум: — Конь — на обед, молодец — на ужин!!!

Шишак с колокольным звоном лёг на место. Левая голова, прыснув, залезла под мышку и затряслась там от беззвучного смеха. Мужик побледнел и выхватил нож.

— A-а, ножичек! — ехидно протянула Правая, и обе головы облизнулись с показной жадностью.

— Ну-ну… Ножичком…

— …ножичком, значит…

— …меня бить собрался?

— Отлезь! — рявкнул молодец, сорвал голос и сипло добавил: — Убью!

Из леса послышалось дикое ржание коня — видно, плутая в потемках, он наткнулся на логово бабкиной избы, а та спросонья напинала бедной кляче и сама в жуткой панике удрала поглубже в чащобу.

— Ой, не могу! — донеслось из-под мышки, и утирающая слезы Левая голова вынырнула наружу. — Ох, потешил… Ты кто хоть будешь-то, а?

Мужик отступил на шаг и взмахнул ножом.

— Ну, хватит, хватит, — примирительно сказала Средняя голова. — Ты это брось. Пошутили и будет. Я ведь, по правде сказать, и не крал никого. И чего ты сюда припёрся, никак в толк не возьму… Э-э… как там тебя?

— Иван, — хмуро сказал тот. — Можно — Ваня.

— И чего ж ты, Ваня, по лесам шляешься? Дело пытаешь аль от дела лытаешь?

— От дела лытаю… — грустно вздохнул он, почесал в затылке и, сорвав с головы шишак, так в сердцах им шваркнул оземь, что тот погнулся. — А, пропадай моя телега, все четыре колеса! Понимаешь, э-э… Змей… Ты ведь Змей?

— Да Змей, Змей…

— Понимаешь, Змей, все ходят по свету, хотят чего-то, славы себе ищут. Войн уж почитай лет пять никаких нет, а мне прославиться во как надо! Мечта у меня, понимаешь, на княжеской дочке жениться… Ну вот, понимаешь… и решил, понимаешь… это… А, да и так все ясно… Отпустил бы ты меня, а?

— Да я вроде тебя не держу… Вот только не суйся сюда больше, лады? Заповедное место. Ищи себе славы в других краях. Конь твой, кстати, где-то рядом бегает. Волков бабка поизвела, к утру покличешь — прискачет. Лошади нашего духу боятся.