Когда сестренка отсела немного в сторону, приходя в себя (они с Малликом только что танцевали медленный танец), я подсел к ней.

— Я видел, с Ольгой вы уже плотно пообщались? Все теперь знаешь?

— Ага, немного в курсе.

— Хорошо. Тебе ведь уже восемнадцать, значит, можно ставить нейросеть. В общем, подумай, какую хочешь иметь специальность.

— Я еще не во всем разобралась, так все неожиданно, но я подумаю, кем буду.

— Медиком? — предположил я с улыбкой.

— И это тоже. Но я хочу водить космические корабли, — с мечтательной улыбкой ответила она.

Невольно залюбовавшись сестренкой, я откинулся на спинку дивана и ответил:

— Так в чем проблема? Изучи список баз, они есть в корабельной сети. Выносным терминалом тебя Ольга научит пользоваться. Она там постоянно зависает, и смотри, что тебе понравится.

— Хорошо.

После празднования я направился на летную палубу, вот-вот должен был подойти бот с журналистами и операторами, которые будут снимать нас в прямом эфире. Передачу сигнала на станцию будет вести Хорк, он уже был предупрежден и настроил оборудование на нужные параметры.

Бот забрал журналистов с планеты часа два назад, но вместо того чтобы сразу отвезти их на крейсер, он покатал их вокруг Луны, крейсера, показывая космос. Нужно сказать, что журналисты восприняли это с восторгом, операторы восхищались больше всех.

В данный момент бот на медленной скорости подходил к открытой летной палубе.

Два десятка мальчишек и девчонок, что были приставлены к техникам и пилотам, брызнули в стороны, прижимаясь к переборкам. Опытные, видимо, не в первый раз видят посадку ботов или челноков.

Как только открылись створки бота, наружу вышли двое журналистов и три оператора с камерами на плечах. Именно их мы выбрали для интервью. Операторов было трое, чтобы снимали нас с разных ракурсов, но журналистов всего двое, один из них был гражданином Германии, неплохо говорившим по-русски. Да, я собирался вести разговор в прямом эфире в России и Германии. А куда их там будут дублировать дальше, мне уже было неинтересно.

— Приветствую вас на борту сверхтяжелого крейсера рейдерского типа «Илья Муромец». Прежде чем пройти к столикам, — я показал на открытые створки с противоположного борта, где стояли столики и кресла, а на заднем плане была видна Земля. Красивое, наверно, будет зрелище, давать интервью на фоне Земли, — можете прогуляться по летной палубе.

— Можно осмотреться? — переспросил представитель немецкой прессы.

— Конечно, — широко указал я на летную палубу. — Только во внутренние помещения путь вам закрыт. Безопасность.

Журналисты с оператором разошлись по палубе, расспрашивая членов экипажа и воспитанников. Пока они занимались своей работой, я прошел к столику и занял удобное кресло.

Когда журналисты закончили (постарались быстро, всего за десять минут управились), они подошли к столику и заняли свои места. Операторы на штативе устанавливали свои камеры.

Запись шла на носитель, прямого эфира еще не было. После отмашки Хорк начнет передавать на антенну канала сигнал, сейчас же они с операторами обговаривали возможность подключения к нашим шнурам.

Пока они готовились, я посмотрел на обоих представителей прессы и решил представиться:

— Антон Кремнев, командир и владелец наемной эскадры.

— Эрик Хансен, информагентство Германии.

— Михаил Прохоров, Первый канал, — кивнул второй.

Они оба были не особо известны, тот же Прохоров работал в основном по горячим точкам. Хансен же — штатный корреспондент Германии в России.

— Хорошо. У вас подготовленные вопросы, или будем вести разговор экспромтом? — спросил я.

— Большая часть подготовлена, остальные могут возникнуть в ходе интервью. Вы не теряетесь перед камерой? — спросил Прохоров.

— Нет, не волнуйтесь. И язык хорошо подвешен.

— Когда начнем? — спросил Хансен.

Я вопросительно посмотрел на Хорка.

— У меня все готово, товарищ капитан, — вытянувшись, ответил он.

— Эфир начинается через минуту, — приказал я, хлопнув в ладони.

Оба журналиста тут же достали сотовые (они, кстати, работали) и сообщили своим редакторам о времени начала. На небольшом экране визора, где шли новости, появилась экстренная заставка, сообщавшая, что скоро начнется мое интервью. Мы подключились к кабельному телевидению и могли наблюдать.

— Так, мы кратко вас представим. Кто, как вы тут оказались, не у всех есть Интернет, дальше уже идут вопросы и вставками кадры записи, — быстро проговорил Прохоров.

— Хорошо, — кивнул я.

Мы сидели так, чтобы одна камера охватывала нас троих и фон за спиной. Вторая снимала нас с германским журналистом. Третья — с российским.