Панкратьева даже почувствовала в себе какие-то угрызения совести. Мало того что насолила Алику со «Спецгазом», так еще и отлупила его волшебными шарами по голове. Захотелось даже ни на какую работу не ходить, а завалиться в теплую кровать и закрутить с несчастным и измученным Зотовым ту самую большую и чистую любовь, которую она наблюдала вечером в любимом американском фильме.

Панкратьева быстро отогнала от себя эти добрые и ленивые мысли, однако главным аргументом все-таки было не чувство долга и ответственности, а то, что Федька вот-вот проснется и будет собираться в школу. А уж при взрослом детеныше, собирающемся на свою детскую работу, какая может быть любовь, особенно большая и чистая?

Алик Зотов на самом деле был вовсе никаким не Аликом, а совсем даже Александром Васильевичем. Просто его маме очень нравилось имя Алик и совсем не нравилось Альберт. Поэтому официально зарегистрировали его Александром, а между собой звали Аликом. Иногда он даже удивлялся, когда кто-нибудь неосведомленный вдруг называл его Сашей. Ну какой же он Саша? Он самый настоящий Алик, еще бы Шурой назвали.

С детства Алик очень увлекался биологией, всякими таракашками и жучками, которых хранил в спичечных коробках, чем неоднократно вызывал отцовский гнев. Отец членистоногих не уважал, поэтому в конце концов завел себе зажигалку, чтобы не нарываться на неприятные сюрпризы каждый раз, когда ему захочется покурить.

После школы Алик поехал в Ленинград, поступать в университет на биофак. С первого раза, как это бывает со всеми поступающими в университет безо всякого блата, он не поступил. Пришлось отслужить в армии, а затем продолжить штурм университета. Уж чего-чего, а упрямства Зотову было не занимать. В армии он увлекся восточными единоборствами и китайской философией, в результате чего в голове его все перевернулось ровно на сто восемьдесят градусов. То есть если раньше Алик Зотов, как приличный пионер и комсомолец, был завзятым материалистом, то после армии его представление о мире изменилось кардинально. Алик перешел на позиции субъективного идеализма и считал, что весь мир закручивается в спираль именно вокруг него и существует только в той степени, какую его божественная сущность может допустить. Несомненным практическим результатом своих новых убеждений Алик Зотов считал поступление в университет. И не только поступление, а успешную в нем учебу и его окончание. В процессе учебы Алик все больше и больше углублялся в философские кущи, с большим трудом добывая книги отца учения дао великого Лао Цзы, или, как его зовут европейцы, Конфуция. Ленинградский университет в конце восьмидесятых, несомненно, был гнездом всяческих вольностей, и лекции некоторых профессоров психологии проходили с аншлагом. Алик с большим удовольствием проникал на факультет психологии и занимался дополнительно, как вольный слушатель.

К окончанию университета в голове Алика Зотова сложился четкий план дальнейшей жизни. Возвращаться домой на Украину он не собирался. План предусматривал учебу в аспирантуре, написание диссертации, получение ученой степени и преподавание на родном биофаке. Поперек этого замечательного плана большим бревном лежало отсутствие ленинградской прописки. Без прописки на кафедре студентов не оставляли. Даже гениальных. И Алику Зотову светило распределение на родину. Поэтому недолго думая он направился на танцы в медицинский институт, где и познакомился со своей будущей женой Леной, коренной ленинградкой, проживающей с родителями в роскошной четырехкомнатной квартире в центре города. Ко всем этим достоинствам будущей жены добавлялась еще и ее очень даже симпатичная внешность. Алик родителям невесты откровенно не понравился. Как большинство питерских родителей, они отнеслись к иногороднему жениху очень настороженно. Тем не менее Зотова они к себе прописали, квартиру разменяли, и молодоженам досталась вполне приличная однокомнатная квартира в новостройках Васильевского острова.

Зотов остался на кафедре, защитил диссертацию, и вскоре ко всем этим счастливым событиям прибавилось рождение сына. Но тут в такую налаженную и распланированную личную вселенную Зотова вмешалась перестройка. Зотов не растерялся и решил, что его вселенная заходит на новый виток с большими возможностями. Наука перестала приносить деньги, все его достижения и регалии обесценились в один миг. Зотов уволился из университета и с головой окунулся в частный бизнес, не забывая применять на практике свои тайные познания о мироустройстве. Бизнес Зотова пошел хорошо, он торговал всем подряд, мотался по бывшим республикам СССР, заменяя собой порванные торговые связи. Из Молдавии он вез вино, из Прибалтики молочные продукты, из Грузии мандарины, а из Белоруссии трикотаж. Однокомнатную на Васильевском острове обменяли на большую трехкомнатную квартиру, окнами выходящую на Невский проспект.

Мечты Алика Зотова сбывались с большой скоростью. Постепенно денег у него накопилось, как у дурака фантиков, и он вложил их с большим умом в завод, производящий оборудование для нефтегазовой отрасли. Не то чтобы именно вложил в завод, нет, он полностью откупил его у вовремя подсуетившегося и приватизировавшего предприятие бывшего руководства. Руководству нужны были деньги, чтобы уехать. У Алика деньги были, уезжать он не собирался, а планировал с помощью завода увеличить свои доходы в несколько раз. Кроме вполне приличного производства завод располагал еще и большим земельным участком в черте города и недостроенным зданием заводоуправления. Алик понимал, что со временем эта земля будет стоить очень дорого, а если еще немного вложиться, то вместо заводоуправления можно построить отличный бизнес-центр.

Торговлю пришлось оставить, завод отнимал все его время. Иностранные конкуренты, производящие схожее оборудование, оттягивали заказчиков на себя, но Алик не унывал и по-прежнему применял к бизнесу свои волшебные теории. Немного его подкосил кризис девяносто восьмого года, но Алик вывернулся из-под него, хотя и с долгами, но не такими уж и большими.

Что там случилось в небесных сферах в 1998 году, науке неизвестно, но с того момента фортуна отвернулась от Алика Зотова. И никакими камланиями, медитациями и походами в дзен ее было не развернуть. Ко всему прочему от Зотова внезапно ушла жена. Собрала чемоданы, взяла сына и, плюнув на совместно нажитую элитную недвижимость, переехала к известному в городе пластическому хирургу. Когда она его только успела подцепить?

Алик винил себя в том, что не уделял привязыванию жены достаточного времени. Ведь столько есть всяких разных методик, с помощью которых можно крепко-накрепко привязать к себе человека, поставить его в физическую и психологическую зависимость. Поначалу Алик все эти методики в отношении Лены успешно применял, а потом как-то замотался, и стало не до того. Считал, что она и так никуда от него, такого замечательного, не денется. Было досадно, но Зотов решил извлечь максимум выгоды из этой ситуации, заставив Лену отказаться от квартиры в его пользу. Ведь не он же ее бросил, в конце концов. Сама ушла. Ничего, хирург ей новую квартиру купит. Хирург действительно на Лене женился, купил большую квартиру и просил передать Зотову, что если тот подойдет к его дому ближе чем на сто метров, то быть ему битому кувалдой. В обмен на жилплощадь Лена категорически запретила Зотову видеться с сыном.