— По телетайпу? — Она почувствовала, как сердце у нее упало. — Я… Что вы сказали, извините?

— Вы хорошо слышите меня? — хмуро спросил он снова. — Вы кажетесь… озабоченной. Я бы не хотел мешать вам.

— Джоки пропал. — Она чувствовала, как голос ее дрожит. Он, очевидно, подумает, что она неврастеничка.

— Сколько его уже нет?

— Я… я не знаю точно. — Она почувствовала, как рыдания подступают к горлу. — Мистер Уильям присматривал за ним как обычно, но Джоки не пришел поесть вчера вечером, и его нет уже весь день сегодня. Он раньше всегда ночевал дома. Он не обычный кот.

— Да, конечно. — В голосе Гордона послышались насмешливые нотки. — Кто-то осматривал ближайшие улицы? — И тут его голос неожиданно изменился: — Так вот, значит, где вы были. Этот Уильям хоть сопровождал вас? — резко спросил он.

— Я… нет. Он занят. У него друг в гостях.

— Так, значит, вы ходили одна?

— Послушайте, я должна была… — Если он начнет на нее сейчас кричать, то она просто положит трубку. — Его могла задавить машина или еще что-нибудь в этом роде. Или эти люди, которые воруют кошек ради меха… Или…

— Я сейчас приеду.

Алис в недоумении уставилась на трубку. Ее рот от неожиданности раскрылся.

— Что?..

— Я выезжаю. Никуда не уходите, пока я не приеду. Я уверен, беспокоиться не о чем. Он, вероятно, встретил подружку и решил, что это любовь на всю жизнь… что даже с большей уверенностью можно сказать об одном из нас, — с юмором заключил он. — Я скоро буду. И если кот придет быстрее меня, спросите адрес дамы его сердца. Он, очевидно, больше преуспел на любовном фронте, чем мы.

Она не находила себе места, пока Эрнан не приехал. А когда открыла дверь и увидела его вопрошающе поднятые вверх брови, отрицательно покачала головой. Ей страстно хотелось броситься в его объятия и разрыдаться.

— Хорошо. Начнем сначала. Когда Уильям видел его в последний раз?

— Позавчера вечером. Но у Джоки есть собственная маленькая дверца, и он может уходить и приходить, когда захочет. Он мог появиться и вчера, и сегодня.

— А где вы искали его? — Он нежно взглянул в повлажневшие зеленые глаза Алис.

— Я проверила все близлежащие улицы. Звала его, смотрела на аллеях в парке и во дворах магазинов…

— Ночью? Одна? — Ей казалось, что он вот-вот закричит на нее. — Ну что ж, попробую найти его, но только при условии, что вы больше не будете рисковать подобным образом. Можете дать мне слово?

— Не могу… Если кто-то скажет, что видел его…

— Вы свяжетесь со мной, — наставительным тоном, словно малому ребенку, проговорил он. — Обещайте, или я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь вам.

Алис беззвучно смотрела на него несколько секунд, чувствуя себя беспомощной и провинившейся. Ведь бродила по темным аллеям парка совершенно одна. И слава Богу, что ничего не случилось. В такое позднее время происходит все что угодно: могла стать жертвой насильника, наркомана, убийцы…

— Вы не будете вести себя так глупо ради какого-то кота?

— Я обещаю, — дрожащим голосом произнесла она.

Странно было ощущать, что кто-то беспокоится о ней. Уже много лет она чувствовала, что всем по большому счету все равно, что она делает в этой жизни или чего не делает.

— Хорошо. Дайте мне фонарик, с которым вы ходили, и через пару часов я вернусь с котом, — спокойно попросил он.

— Но у меня нет фонарика. — Она безвольно опустила руки, приготовившись к очередной лекции на тему о безрассудстве. Но он только несколько секунд с укоризной смотрел на нее, лишь взглядом выражая свои чувства.

Потом повернулся, чтобы выйти из дому.

— Я тоже пойду с вами.

— Нет! — Он обернулся уже в дверях. — Вы уже достаточно наделали глупостей.

— Я не могу оставаться здесь…

Кажется, он начинал терять терпение.

— У меня нет ни малейшего желания таскать вас с собой по темным улицам в двенадцать часов ночи, когда все приличные люди уже давно спят. У меня есть фонарик в машине. Я скоро вернусь.

Он появился около трех — один. И ей ничего не оставалось, как бессильно опустить руки.

— О, Эрнан, что мне делать? Я не успокоюсь, пока не буду знать, что с Джоки. А может, он… — Она судорожно сглотнула, не в силах произнести страшное слово.