«Ты не подумай, – проникновенно говорил Чавез, – обычно мы своих парней не бросаем. Сделаем всё – и возможное, и невозможное – чтобы из плена вытащить. Однако всякое в жизни случается…»

Агент ЦРУ мог и не пускаться в объяснения – Андерсон сразу же кивнул и подмахнул бумагу.

На сборы ушёл остаток дня, и вечером, даже не попрощавшись толком с родителями, Сэм отправился в бангорский аэропорт. Там его ждал Чавез с билетами. Они прошли на самолёт и уселись в мягкие кресла бизнес-класса, и только после этого сотрудник Управления тайных операций рассказал, чем придётся заниматься Андерсону в ближайшие годы. Оказывается, для совершения этих самых «тайных операций» периодически требуется авиация и, соответственно, опытные пилоты. Если речь идёт о классических операциях с забросом агентуры на вражескую территорию, то обычно удаётся договориться с Пентагоном. Однако не все операции вписываются в классический канон – порой приходится импровизировать на ходу и тут без собственной авиации и собственных лётчиков не обойтись. Андерсону предстояло стать одним из таких «тайных лётчиков», подчинённых исключительно разведке и умеющих делать куда больше всяких хитрых штук, чем это требуется от обычного пилота. Сэм мог бы гордиться тем, что выбор ЦРУ пал на него, однако поделиться своим успехом всё равно было не с кем, да и контракт не позволял.

Чавез сообщил лейтенанту, что, скорее всего, Сэму придётся работать на «европейском» или даже «российском» направлениях. Потому молодой пилот должен в совершенстве изучить тактику и самолёты противника, чтобы при необходимости имитировать русского пилота. Для этого он и направляется в Школу по изучению вооружённых сил Российской Федерации, которая физически находится на территории авиабазы Боллинг, что в округе Колумбия.

Узнав о назначении, Андерсон встрепенулся. Эта школа существовала со времён Холодной войны и когда-то называлась Школой по изучению вооружённых сил Советского Союза и стран Варшавского Договора. Туда направлялись лётчики-добровольцы, прошедшие отбор и получившие назначение в 57-ое авиакрыло, а точнее – в 64-ю или в 65-ю учебно-тренировочную эскадрилью. Эскадрильи базировались на полигоне авиабазы Неллис и были известны в войсках под названием «Агрессор». Пилоты-«агрессоры» летали на одноместных истребителях F-5Е «Тайгер-2» и, по хитроумному замыслу командования, изображали на учениях «вероятного противника». Для пущего правдоподобия на фюзеляжи «агрессоров» наносились советские обозначения и советская же маскировочная раскраска. Напрашивались и красные звёзды на крыльях и киле, однако до подобного наглости у тех, кто придумал концепцию «агрессоров», не хватило – вместо красных звёзд была нарисована эмблема 57-го авиакрыла – мишень, пробиваемая зарядом картечи. В состав «Агрессора» отбирали только лучших из лучших. Каждый кандидат должен был иметь самостоятельный налёт не менее пятисот часов, опыт ведущего группы и квалификацию лётчика-инструктора. Следовательно, при обычных обстоятельствах лейтенанту Андерсону совершенно не светило влиться в стройные ряды элитных учебных эскадрилий, поскольку молод и неопытен. Таким образом, благодаря ЦРУ, Сэм сделал значительное продвижение по службе, перескочив сразу через несколько ступенек. Вот и выходило, что и экспедиция в Антарктиду, и расстрел русского «хеликса» всё-таки были тем самым Шансом, который даётся человеку один раз в жизни, а главное – Сэм сумел распознать свой Шанс и воспользоваться им, а значит, сделал всё правильно, и винить себя в чём-либо не стоит… Нет, не стоит…

Кстати, проходя обучение в Школе на авиабазе Боллинг, лейтенант Андерсон выяснил пикантную подробность. Оказывается, чуть ли не в тот же самый год, когда формировалась 64-я эскадрилья, в Советском Союзе появились свои собственные «агрессоры» – элитные авиационные части, сформированные из ветеранов локальных войн, на собственной шкуре изучивших особенности «американской тактики».

Со времён Холодной войны изменилось многое, но эскадрильи «Агрессор» продолжали существовать, поскольку большинство стран «третьего мира», выказывающих враждебность по отношению к Соединённым Штатам Америки, до сих пор отдают предпочтение советскому оружию, в том числе и советским самолётам, а американские ВВС испытывают потребность в хороших инструкторах и командирах, знающих, какие фокусы им может приготовить противник. Что касается учебных боёв, то всё чаще на стороне «агрессоров» выступали немецкие пилоты из 1-й эскадрильи 73-го авиакрыла Люфтваффе – после объединения Германии этому подразделению достались «МиГи-29», принадлежавшие ВВС ГДР и недавно модернизированные под стандарты НАТО. Как раз в июле, когда лейтенант Андерсон ещё осваивался на новом месте, немцы на «МиГах» прилетели на авиабазу Неллис и два дня в ходе традиционных учений «Рэд флэг» упражнялись, виртуально сбивая американские «иглы» и «файтинг фолконы».

Андерсон ездил в Неваду со своей учебной группой наблюдать за боями и с подачи куратора Джона Чавеза познакомился с коллегами из Германии. Тогда же определилась и «специализация» молодого лейтенанта – он должен был стать знатоком «МиГа-29», более известного в странах НАТО под обозначением «Fulcrum-А».

На изучение этой машины и на овладение советско-российской тактикой воздушного боя у Андерсона ушло два с половиной года. Такой срок может показаться неоправданно большим только человеку, совершенно незнакомому с современной авиацией. На самом деле бездельничать Сэму не пришлось. Он не только одолел полный курс переподготовки по программе «Агрессор» и принял участие в десятках учебных боёв, но и несколько раз слетал в Германию, укрепляя дружбу с немецкими пилотами и многоцелевыми истребителями «МиГ-29». Помимо изучения советской тактики, Андерсон приобщился к русской культуре и языку. Разумеется, сразу же нахватался от инструкторов идиоматических выражений и к концу курса мог без малейшей запинки произнести что-нибудь вроде «Мат-твойу-за-нагу!»

Время шло. Товарищи Андерсона по учебной группе давно получили постоянные должности и собственные самолёты в составе 64-й и 65-й эскадрилий, азартно играли в воздушные баталии, набираясь опыта и прикидывая перспективы карьерного роста после того, как обязательная трёхлетняя служба в роли «агрессоров» подойдёт к концу и надо будет возвращаться в родные авиакрылья и эскадрильи. Только Сэм ничего про себя не прикидывал, потому что не знал и даже приблизительно представить не мог, каким будет его личное будущее и какие задания нового «нанимателя» ему придётся выполнять.

Единственное, о чём просил Андерсона агент Чавез при каждой из редких встреч, – это не заводить серьёзных отношений с женщинами, то есть не рассчитывать в ближайшее время на «тихое семейное счастье». Сэм возмутился было, ведь подобный пункт не оговаривался отдельной строкой в подписанном контракте, однако Чавез посмотрел на него проникновенным взглядом и сказал: «Ты что, Сэм, хочешь, чтобы твоя молодая вдова получила письмо президента и пенсию? Так вот, письма и пенсии не будет. Если где-то на территории Штатов или в другой стране найдут твой хладный труп, то будет авторитетно установлено, что ты безработный бродяга, наркоман и погиб в результате несчастного случая. Ни одно американское правительственное учреждение не признает тебя своим, а все файлы, заработанные у „агрессоров“, будут стёрты. И не говори мне, что это несправедливо. Это справедливо!»

Вопрос таким образом был исчерпан, и Сэм к нему больше не возвращался. Ведь он помнил, что, согласно другим, «оговорённым», пунктам контракта ему предстояло работать на ЦРУ десять лет, после чего он имел право выйти на пенсию и получить огромную необлагаемую налогом премию, которой хватит не только на то, чтобы приобрести собственный дом с зелёной лужайкой и хорошую машину коллекционной модели, но и безбедно жить несколько лет. Вот тогда-то и следовало подумать о возможности женитьбы и о семье.

Впрочем, женского общества Андерсон и ныне не чурался, проводя увольнительные в компании легкодоступных красоток из соседнего городка и периодически затаскивая их в постель, что, наверное, сильно удивило бы Командующего авиацией Атлантического флота, который на основании первого впечатления посчитал молодого лейтенанта «геем». Однако секс есть секс, а семья есть семья, и Сэм всем своим временным подружкам сразу же давал это понять. Некоторые обижались, некоторые продолжали надеяться на чудо, некоторым было всё равно – в общем, скучать в увольнительных не приходилось.