– Что-то такое помню, – признал Стуколин.

– Наша работа. Несколько кризисов удалось подавить в зародыше. И никаких утечек информации. Мы ведь действовали как? Сначала – разведка. Потом – обработка полученной информации. Анализ. Выработка оперативного плана. Программа действий для каждого из участников операции. Только после этого – десант. Серия ударов по ключевым объектам и субъектам. Уход. Информационная «зачистка»…

– Это как? Журналюг, что ли, мочили?

– Хотелось бы, – Золотарёв усмехнулся. – Есть другие способы предотвратить утечки. Я не слишком в этом разбираюсь, но в батальоне были спецы. Умели такую кампанию в прессе и на телевидении замутить, что потом мы и сами сомневались: а было ли? Опять же не надо оставлять следов на месте проведения операции. А если всё же приходится себя проявить, то свести дело к уголовщине. Всегда выгоднее, когда расследование ведёт милиция, а не госбезопасность… И ещё. В документах советских министерств мы не значились. Финансировались через нелегальные каналы. Даже обозначения постоянного не имели. А это самый простой способ всегда оставаться в тени. Сами себя мы называли «батальоном Икс». А Икс – эта переменная, ничего постоянного. И всегда – загадка…

– Понимаю, – Стуколин кивнул. – Но ты-то что в этом «батальоне Икс» делал? Ты же лётчик!

– Да. Я лётчик. И я занимался своим прямым делом – летал, стрелял из пушки, сбрасывал бомбы. Некоторые из операций без поддержки с воздуха реализовать было невозможно… Или, например, туману напустить. Представляешь, если раз в день, ровно в двенадцать, над твоим кишлаком пролетает на бреющем тяжёлый истребитель без опознавательных знаков? День, второй, третий, четвёртый, пятый, одну неделю, вторую, третью – представляешь?

– Ага. Так вот ты где, оказывается, научился американцем прикидываться…

– Хм-м… вообще-то в другом месте, но это неважно. Короче, работы хватало. Наши фантазёры из взвода специальных операций каких только штук не придумывали. А лётчиков в батальоне было всего трое, включая меня.

Стуколин нахмурился:

– А что случилось с теми двумя?

– Ничего страшного, – заверил Золотарёв. – Оба живы и здоровы. Летают по контракту где-то в Африке – то ли в Нигерии, то ли в Либерии. Потому я и пришёл к тебе…

– Подожди, подожди, – снова попросил Стуколин; он уже понял, что ему сейчас скажет старый приятель, но хотел собраться с мыслями перед тем, как ввязаться в новую авантюру. – Из твоих слов следует, что «батальон Икс» до сих пор существует? И участвует в секретных операциях?

– Ты почти угадал, – сказал Золотарёв. – «Батальона Икс», конечно же, нет – как нет больше СССР, – но остались люди… В батальоне имелись настоящие мастодонты. О каждом можно роман написать. Или даже серию романов. По типу того, как Бушков с Филатовым или Веллер с Измайловым пишут. В общем, специалисты такого уровня со сцены не уходят – всегда где-нибудь пристроятся. Кто-то подался в охранные структуры. Кто-то – в добровольцы записался. А кто-то стал наёмником. Но ещё – удалось сохранить ядро батальона. Мы живём вполне обычной жизнью, под теми же «легендами». Используем те же связи, каналы распространения информации и финансирования. Но когда поступает «заказ», мы собираемся вместе и планируем новую операцию…

– «Заказ»? Получается, вы обычные наёмники…

– Почти. Обычные наёмники не думают о последствиях своих действий. Они отправляются туда, где заплатят больше…

– А вы думаете?

– А мы думаем. Потому что мы воевали на таком фронте, где нужно сначала думать, а потом действовать. Теперь над нами вообще нет никаких начальников. Мы вольны выбирать включаться в предлагаемое дело или нет.

– Нет, не понимаю, – признался Стуколин. – А как это можно оценить «последствия»? И какие последствия вы считаете… э-э… допустимыми? А какие не считаете?

– Мы всегда старались поступать так, чтобы поменьше навредить народу. Чтобы, значит, и волки получались сыты, и овцы целы…

– А разве возможно?

– Возможно, если думать и прикидывать, а не переть напролом. Вот так. А ещё мы никогда не забываем, зачем создавался «батальон Икс». И если удаётся прижать к ногтю сепаратистов, то почти всегда соглашаемся. Вот и теперь у нас именно такое дело. Про биармов слышал?

– Конечно, – Стуколин сразу кивнул.

Золотарёв удивился:

– Откуда?

– У моей тётки дом под Белогородом. Когда мальчишкой был, всё лето там проводили.

– По-онятно… – протянул майор задумчиво. – Но сам ты не биарм?

– Да уж не биарм, – Стуколин ухмыльнулся, вспоминая. – Бывало, и драться приходилось с теми пацанами, кто себя типа крутым биармом считал…

– О! Тогда ты нас поймёшь! Короче, эти биармы гребут на отделение. А наша задача – не дать им этого сделать.

– Аш «уш»!

– Это по-каковски?

– Это по-литовски. Означает: «всячески за».

– А как будет по-литовски «поехали»?

– Важюоким!

– Так важюоким?

– А что там буду делать я?

– Тебе понравится. Мне, а значит, теперь и тебе поручено разобраться с одним настырным «мигарём»…

Поскольку командиру разведывательного взвода капитану Виноградову, работавшему в Белогороде под псевдонимом «бизнесмен Ивановский», так и не удалось встретиться с Айном Брумманом на «Спирали», он решил зайти с другой стороны. Это, правда, требовало санкции самого подполковника Звягина, а тот в свою очередь потребовал представить рапорт с подробным описанием намеченных Виноградовым действий: знакомство с членами семьи главного сепаратиста Биармии в планы операции не входило.