— Мне показалось, что ты с ним флиртуешь, — сказал я.

— Неужели? Мне очень жаль. Он просто подошел, уселся и начал болтать. Мне ничего другого не оставалось, как быть дружелюбной. Но он совершенно не в моем вкусе. Ха-ха, боже мой, совсем не в моем! Теперь ты меня прощаешь?

— Без проблем, — сказал я.

В ночной темноте мы проехали Сьенфуэгос, мой родной город. Автобус остановился там на двадцать минут, но было так темно, что мы почти ничего не увидели. Я подумал, что мы с Мирандой могли бы остановиться здесь по дороге домой. Когда будем возвращаться.

Резинка Миранды оказалась прочной. Рассвет осветил кубинские деревушки, которые могут выглядеть и как райский уголок, и как помойка. Та, которую мы проезжали, выглядела как райский уголок. Пейзаж начал вздыматься холмами, мягкими, зелеными, соблазнительными. Мы почувствовали, что климат изменился, стал ровнее и приятнее, а свет — мягким и ласковым. Плоские поля сахарного тростника закончились, их сменили табачные плантации, где озимые растения уже начали давать всходы чудесного зеленого цвета. Мы находились у подножия гор Эскамбрай, покрытых тропическим лесом, в котором контрреволюционеры вели партизанскую войну с 1960 по 1965 год. Ближе к побережью раскачивались королевские пальмы, кокосовые пальмы и деревья ягрума. И вот с верхушки холма мы увидели море, почти мгновенно скрывшийся из виду кусочек сияющей бирюзы. Карибское море.

С восточной стороны массива Эскамбрай открывается зеленая плодородная долина, названная Валье-де-лос-Инхеньос (Долина сахарных заводов) в честь французских плантаторов, бежавших сюда для выращивания сахара после восстания рабов на Гаити в начале XIX века. Там находятся очень красивые имения. На кряже перед въездом в долину располагается старая часть Тринидада, одного из старейших городов Кубы и, может быть, самого красивого.

Ла-Вилья-де-ла-Сантисима-Тринидад был основан первым губернатором Кубы Диего Веласкесом в 1514 году Первая месса для тридцати шести жителей города была проведена Бартоломе де лас Касасом, известным тем, что он одним из первых выступил против истребления испанцами народов Америки. В 1535 году он засвидетельствовал перед испанским судом, что у индейцев есть душа. Но увещевания брата Бартоломе не помогли, поскольку Эрнан Кортес, завоеватель Мексики, набрал часть своего войска именно в Тринидаде.

Теперь Тринидад переживал не лучшие времена. Город, раскрашенный в яркие карамельные цвета, нес отпечаток тающей силы сахарных денег, благополучия, выстроенного на истреблении людей и рабстве, но в то же время — шарма, присущего месту преступления по прошествии многих лет после его совершения. На центральной площади в элегантных зданиях бывших дворцов располагались археологический и колониальный музеи. Здесь французские рабовладельцы или их потомки, тоскуя по площади Согласия в Париже, выстроили пару маленьких египетских обелисков.

Автобус остановился на улице Густаво Искьердо, а оттуда было семь-восемь минут хода до дома Лары, двоюродной сестры Миранды, располагавшегося в старой части города к северу от площади Пласа-Майор. Сначала мы с Дорис поискали ее бабушку. Старая женщина дремала на скамейке на противоположной от автобусной остановки стороне дороги. Невозможно сказать, сколько она прождала: после того как автобус отправится в путь, одному богу известно, когда он достигнет конечного пункта. Минутная стрелка на наших часах была простым украшением. Часовая тоже, добавят многие.

Дорис поцеловала нас обоих на прощанье. Я пообещал вспомнить о ней в день рождения Хосе Марти.

Дом Лары был голубого цвета и некогда блистал великолепием. Облупившиеся ионические колонны у входа подтверждали это. Лара, дочь умершего старшего брата доктора Эрреры, оказалась пухленькой и очень разговорчивой женщиной около сорока пяти лет. Она была замужем за директором средней школы и работала в городской администрации. Когда мы пришли, она как раз запирала дом, собираясь идти на работу.

— Миранда! — закричала она, увидев, как мы приближаемся, и заметив наш вещевой мешок, выдававший в нас путешественников. — Да это ведь Миранда!Я тебя видела в последний раз лет пять назад. А я уж начала бояться, что вы не приедете.

Они обнялись. Миранда представила меня.

— Добро пожаловать к нам, Рауль. Слушай, а не было ли у Хуаны парня по имени Рауль? Или я что-то путаю? Нелегко все упомнить, когда я вижу вас так редко. Как хорошо, что вы смогли приехать! Как жизнь в Гаване? Как всегда, сплошной стресс? Как дела у дяди Висенте? Ну надо же, как опоздал ваш автобус, а? У меня мало времени. Но я быстренько приготовлю вам завтрак, а потом дом будет в вашем полном распоряжении. Думаю, в автобусе вам не удалось поспать. Ну ладно, а чем ты занимаешься, Рауль?

Я не успел ответить, потому что она уже приступила к расспросам об учебе Миранды. Лара провела нас в дом и показала нашу комнату. Она располагалась вдали от других и принадлежала ее сыновьям, но один из них проходил военную службу в Гуантанамо, а другой уехал на несколько недель с рабочей бригадой. Внутри дом казался более простым и бедным, чем снаружи. Комнаты были маленькими и узкими, но имелись телевизор, холодильник и стиральная машина. Огромный портрет Фиделя на почетном месте в гостиной говорил о том, что отношения у семьи Лары с отцом Миранды не были слишком теплыми.