Однако при более близком рассмотрении антитеза между нормальным и патологическим обозначена не всегда так резко. В некотором отношении здоровье близко к болезни. Это углубление размышления над нормальным и патологическим производится в трех направлениях. Во-первых, превосходное здоровье быстро портится при болезни, во-вторых, хорошее здоровье порой бывает только видимостью, а в третьих, здоровье — состояние относительное.

Первое направление состоит в том, чтобы показать, что чересчур хорошее здоровье на самом деле является непрочным равновесием и в конечном счете опасным. К таким выводам приводит опыт спортивной медицины. Тяжелоатлеты, как мы уже знаем, чтобы достичь предела своих возможностей, должны были не только усиленно тренироваться, но и придерживаться мясного рациона. Они должны были есть говядину, мясо козла и антилопы. Такой допинг, естественно, таил опасности, которые врачи-гиппократики уже сознавали:

«У атлетов состояние хорошего здоровья, если оно доведено до крайностей, опасно, так как они не могут усидеть на месте и оставаться неподвижными. А поскольку они не остаются неподвижными и не могут продвигаться к лучшему, им ничего не остается, как двигаться к худшему. По этим причинам полезно без промедления положить конец хорошему здоровью, чтобы тело начало снова получать пользу».

Довольно необычно, что врач советует положить конец хорошему здоровью. Дело в том, что хорошее здоровье, доведенное до крайности, рискует перейти в болезнь. Вот один из прискорбных случаев, которые угрожают атлетам: «Этот вид поноса поражает преимущественно людей с плотным телом, когда они, имея такую природу, подвержены усиленному мясному режиму. Ибо суженные сосуды не принимают поступившую пищу. Эта порода людей неустойчива и тяготеет к крайностям: у людей с такой комплекцией полный расцвет здоровья длится недолго».

Таким образом, хорошее здоровье является шатким и недолговечным равновесием, и слишком хорошее здоровье опасно, потому что оно способствует злоупотреблениям.

Хотя эти рассуждения основаны на медицинском опыте, они вписываются в общий культурный контекст, когда религиозное и нравственное мышление осуждает крайности и ценит золотую середину. В этом состоит причина, по которой уже в театре Эсхила без всякой ссылки на атлетов мы встречаем мысль, что чересчур цветущее здоровье опасно, и близка болезнь. Хор стариков в «Антигоне» Эсхила, опасаясь за судьбу своего царя, вернувшегося с победой, но близкого к своему падению, приводит примеры процветания, заканчивающегося несчастьем. Среди них он называет хорошее здоровье:

«Ненасытен предел хорошего здоровья в его полноте, потому что болезнь — его соседка, которая разделяет ту же перегородку и готовится его захватить».

Мысль аналогична идее врачей-гиппократиков: между здоровьем и болезнью перегородка очень тонкая! Конечно, мысль выражена в разном контексте. У Эсхила болезнь, следующая за слишком хорошим здоровьем, — результат зависти богов ко всякому чрезмерному цветению людей. Тогда как у гиппократиков опасность избытка здоровья объясняется рационально.

Случай с атлетами представляет исключение. Врач даже говорит, что атлетическое телосложение будто бы не является естественным. Но даже у людей, которые ведут обычную жизнь, хорошее здоровье иногда обманчиво. Болезни предшествует период мнимого здоровья.

Автор «Режима» придает этой мысли большое значение, так как он использует этот период мнимого здоровья и латентность недуга для предвидения, диагноза и предупреждения болезни. Как мы уже видели, причина болезни, по его мнению, — это нарушение равновесия между двумя составляющими режима: пищей и упражнениями. А это нарушение сначала незаметно, так как «люди кажутся здоровыми». Только наметанный глаз врача может поставить предварительный диагноз:

«Я поставил превентивный диагноз до того, как человек заболел от излишеств в одном и другом смысле. Ведь болезни не возникают у людей внезапно, но они развиваются постепенно, перед тем как заявить о себе. Таким образом, до того, как здоровье у человека было побеждено болезнетворным, я открыл то, что испытывают люди, и способ привести это состояние к здоровью».

В описании частных случаев, иллюстрирующих его открытия, автор очень тонко различает признаки, предвещающие болезнь во время периода мнимого здоровья, и симптомы уже проявившейся болезни. Вот начало описания первого случая, где нарушение равновесия возникает из-за преобладания пищи над физическими упражнениями:

«После обеда и после сна ноздри без видимой причины закупориваются; людям кажется, что они переполнены, но высморкаться нечем. Однако, когда они ходят и делают утром упражнения, тогда они сморкаются и отплевываются. Потом со временем у них тяжелеют веки, на лбу появляется зуд, у них уменьшается аппетит, и они хуже переносят питье, у этих людей появляется бледность. При этих условиях возникают катары и лихорадки с ознобом в соответствии с местом, куда направилась плетора… Так как у этого индивида пища возобладала над упражнениями и наполнение, которое постепенно накапливается, ведет его к болезни. Но этого нельзя допускать. Как только обнаруживаются первые признаки, нужно знать, что пища преобладает над упражнениями и постепенно накапливается плетора».

Симптомы болезни появляются только «со временем». Им предшествуют «первые признаки». Врач не должен ждать симптомов, но вмешаться «с первых признаков, чтобы восстановить равновесие между пищей и упражнениями». В этом желании начать лечение с периода мнимого здоровья, до того, как болезнь обнаружится во всей своей силе, присутствует здоровая интуиция.

Врачи-гиппократики увидели тесную связь между нормальным и патологическим не только в этот период между концом здоровья и началом болезни. Они первыми заметил, что здоровье — это относительное, имеющее степени, состояние.