— Бля! В солярий? На исповедь? Простите, в солярии я уже был, очень уж угнетающе, депрессивно на меня действует циклон со Скандинавии.

запел он не слишком в рифму и пошел танцевать что-то вроде краковяка. Солнцезащитные очки на лоб сдвинул.

— Если на исповедь, то нечего было беспокоиться. Я уже ввел интернет-исповедь по аське. Так что, если у вас есть I-phone, то автоматически есть у вас и исповедальня. Пожертвования принимаем и с карточек, ходим по рядам с картридером, вам только подтвердить код зеленой кнопкой. А что, мы, можно сказать, Север, почти что богатая Скандинавия, современность шагает семимильными шагами.

— Я одержимую женщину привел, — говорит Эмиль. Для подтверждения его слов я аккуратненько бросаюсь на пол, будто меня свалил приступ падучей. — А эти (он показал на цыган) не с нами. Наверняка дрели или котлеты будут вашему преподобию втюхивать.

— А, это ты, Эмилька, — узнал посетителя ксендз. — Сейчас, сейчас… — Подошел к шкафу, покопался, вытащил из него два полароидных снимка, где он был запечатлен, и показал нам. На одном маркером было написано большое ДО, на другом — ПОСЛЕ. На том, что «до», на фоне дивана-кровати был изображен практически голый ксендз Марек в одних только стрингах, демонстрирующий мускулы, но было видно, что пока что как бы «до». Ненакачанный, бледный, неэпелированный… На втором снимке — в тех же самых стрингах типа «пантера» и на фоне того же самого дивана-кровати, но уже как бы весь «после», с втянутым животом, с руками, сплетенными над головой, с выбритыми подмышками и осклабившийся в голливудской улыбке. — Я забросил эти снимки на свою страницу в «Одноклассниках» — и что вы думаете? Они не заметили разницы! — И принялся искать в I-phone соответствующую страницу www.

Мы его быстро убеждаем в том, что разница есть, тычем пальцем, обсуждаем. А Эмиль ни с того ни с сего вдруг — бац:

— Отец Марк, а как надо написать на хоругви «Иисус доверяю Тебе» — с запятой или без?

— Без. У святой Фаустины всего-то три класса, может, и было… — Тут Эмиль быстренько послал эсэмэску своей маме: «Спарывай запятую!». — А вы, господа, слышали о Святой Крайней Плоти?

— Чего?

— В свое время Господь наш, Иисус Христос, как и все евреи, был обрезан. И теперь в Интернете скучковалась Секта Почитателей Святой Крайней Плоти, которая этой особой реликвии поклоняется. Они считают, что Господь наш не в Иерусалиме, а у нас, в Лихене погребен, вместе с Матерью Божьей. Даже указывают на поле конкретное место, приблизительно. Потому что там могила была братская, то ли русских, то ли немцев… Так вот, секта эта занимается поисками священной Крайней Плоти, которая, если бы лет через тысячу только нашлась бы, то настоящей реликвией стала. Орден Милиции Пресвятой Девы Марии [75] тоже занимался этим.

Здесь я многозначительно зевнула.

— Тогда я, может, сначала ваше дело утрясу. Ну, что нового? — обратился он к цыганам, которые начали доставать из сумки разные пилюли для спортсменов, американское дерьмо из генетически модифицированной кукурузы из Баффало. Точно продавцы выложили свои образцы на низкую стеклянную полочку. — Так… Креатин у меня есть, НМВ возьму, но только в жидком виде, аминокислотные комплексы, бутылок пять, гейнеров пока не надо, Вальдеку что-нибудь на похудание хорошо бы, на сжигание массы, может, L-карнитин… Чтобы пососать, Вальдек любит сосать. — Тут он сладострастно улыбнулся. Эмиль, чувствую, сильнее меня за локоть сжимает. — А из прогормонов у вас ничего?

— Ашрабахрамаш ничего! На этот раз ничего.

— А то я тут аэробику веду и пилатес, и фитобар, фитнес, брейк-данс, стэп, — стал вдруг объяснять нам, — ну, и по случаю продаю к вящей славе Господней. — И, тише, Эмилю, указывая на меня: — Сильно одержимая? Может, ее это, ну… в смирительную рубашку и в карцер?

— Ой, сильно, сильно… — говорит Эмиль так злорадно, что я его пинаю, и тогда он уточняет: — Но не буйная! — А сам подает ксендзу знак глазами, чтобы не при цыганах, пусть они уйдут, и тогда уж мы наше дело обделаем, потому что деликатное оно. Я на всякий случай еще раз содрогнулась в конвульсии и закатила глаза, но уже не так убедительно, как в первый раз, чтобы «не в смирительную рубашку и не в карцер».

— Ну а как там на стоянке? — Ксендз понизил тон. — Спокойно? Никто не интересовался? Подозрительных движений нет?

— Пока тихо, но новость скоро рванет. Особенно, если сундуки узнают, то в канале всё расскажут, потому что они самые сплетники, — говорю я, хотя меня никто не слушает.

— А как там Дезидер? Всё в прицепе с женщинами по-над озером подле леса?

— Да всё так же! Распутничает.

Таким образом, узнала я, что дрелюшку моего, скорее всего, Дезидером кличут, и что живет он в прицепе «по-над озером подле леса». Однако, придется страсть свою оставить на потом…

Цыгане берут пачку денег и пакуют свои генетические манатки, собирают сумки. Тогда дверь открывается, входит хозяйка, полотенце на голове, и говорит обиженным тоном в никуда, в пространство, что постлала для святого гостя в хибарке, в пристройке.

— А надо вам знать, что сегодня у нас большая суматоха. Постоянно кто-то приходит, кто-то уходит, Вальдек Мандаринка, который в этой деревне родился и на Новый год из Вроцлава прибежал, в смысле… приехал и укрылся под наш святой кров от фоторепортеров, а сегодня эти гады всё разузнали и нас обложили. Говорил я ему, чтобы не шастал по стоянке! Силы копит. В тренажерном зале все время проводит, а то салом оброс. На занятиях «dance» учится танцевать, но, боже мой, как корова на льду… Ну и аэробика со штангой… А ко всему святая, паломничество творящая, нас посещением своим почтила. Только это top secret [76] . Святая Ася от Дальнобойщиков, которая благодаря чудесному выздоровлению с инвалидной коляски встала и отправилась по стране в поисках Голоса, который она в канале услышала и который святым ей показался. В поисках той самой Святой Крайней Плоти, которую ей ангел велел искать. Ее бабушка сообщила в СМИ, хотя сама святая на этот шаг ее не подбивала. Ночует по приходам, где ее встречают с распростертыми объятьями. И каждая парафия [77] заранее знает, что такого-то и такого числа святая посетит их. Хозяйки уже хворост и клецки готовят. А ты что? — обратился он к бабе в полотенце. — А ну марш хворост готовить! Польским языком тебе черным по белому говорю! — Видно, малодружественные отнотения между ними были, потому как она (что было, то было) на него телегу выкатала, что, дескать, на территории прихода когда-то была найдена детская порнография.