Плевок, не долетев до земли, превращался в сосульку и звонко брякал о твёрдую землю…

 - Вон закапывают в снег мертвеца, недовезённого до госпиталя раненого, - всё замечал и понимал Косиков, - он то ли замёрз, то ли истёк кровью. Здесь два украинца торгуются, меняя водку на хлеб… Дальше повар варит баланду, мешая в котле огромной ложкой. Валит пар, а под котлом весело потрескивает огонь…

 На опушке леса Сергей наткнулся на пустые еловые шалаши. Вокруг них лежали десятки чёрных морских бушлатов, фуражки с «капустой», бескозырки с ленточками и множество щегольских чёрных полуботинок.

 - Откуда здесь столько добра? – спросил он сидящего на куче солдата.

 - Вчера тута переодевали в армейскую тёплую одежду морских пехотинцев, – пояснил тощий сержант, – морячки ушли, но не вернулись.

 - А ты чего здесь делаешь?

 - Поставили сторожить…

 Их барахло, никому не нужное, заметал редкий снежок. Косиков сплюнул и пошёл дальше. Метров через сто с американского грузовика интенданты выдавали солдатам белый хлеб.

 - Жрать-то, как хочется!!!

 Он вдруг вспомнил, как неделю назад тут миной убило проезжавшую мимо лошадь. Через двадцать минут от неё осталась лишь грива и внутренности, так как умельцы моментально разрезали мясо на куски. Возница даже не успел прийти в себя, так и остался сидеть в санях с вожжами в руке.

 - Трогай дядя! – пошутили довольные добытчики.

 - Смотри не гони…

 Только он подумал о том приятном происшествии, как чуть впереди взрывом перевернуло походную кухню.

 - Ребята налетай! – закричали довольные солдаты.

 - Халява!

 Парующая гречневая кашица вывалилась на затоптанный снег. Моментально, не сговариваясь, все окружающие достали ложки, и начался пир. Но движение на дороге не остановишь! Через кашу проехал воз с сеном, грузовик, а они всё ели и ели, пока оставалось что есть…

 - Ничего в своей жизни вкуснее не ел! – Сергей спрятал свою ложку в голенище сапога и пошёл дальше.

 - Хороша каша! – поддержал его кряжистый дядька.

 На полпути до цели похода Косикову встретился отряд «политбойцов». Их кормили перед очередной атакой, связывая с ними большие надежды на взятие заколдованного полустанка.

 - Но и с морской пехотой тоже были связаны большие надежды командования… - ухмыльнулся знающий Сергей.

 У дороги стояли повозки и передки лёгких орудий. Сами орудия и их персонал давно ушли в бой. Имущество, очевидно, уже никому не принадлежит, и расторопные тыловики обшаривают этот обоз в поисках съестного.

 - У меня для такой операции пока не хватает «фронтовой закалки… - огорчился путник и прошёл мимо.

 Впереди кого-то хоронили и брели раненые… С грузовика оглушительно залаяла по немецкому самолёту автоматическая зенитная пушчонка.

 - Та-тах! Та-тах! Тэтах!..

 Но всё мимо… Вдруг пошла целая серия разрывов от залётных снарядов. Дальше, ближе, рядом. На землю свалился окровавленный часовой, который стоял у штабной землянки.

 - Вот мне повезло, околачиваюсь в тылу… - думал, наверное, он минуту назад.

 Схватился за ногу пожилой солдат, шедший слева. Рядом с ним присела на колени хрупкая девчушка-санинструктор. Она заревела в три ручья, дорожки слёз бежали по грязному, много дней не мытому лицу.

 - Руки дрожат, видать растерялась. – Определил наблюдательный Сергей. – Недавно на фронте!

 - Давай я сам всё сделаю.

 Опытный солдат спокойно снял ватные штаны и перевязал кровоточащую дырку у себя на бедре. Он даже нашёл силы утешить девицу:

 - Дочка, не бойся, не плачь!

 - Не женское это дело - война. – Подумал Косиков и нырнул в спасительное нутро землянки Ваулина.

 В армейской жизни под Капищем уже сложился своеобразный ритм. Ночью подходило пополнение: пятьсот - тысяча - две тысячи человек. То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники, переправляемые по замёрзшему Ладожскому озеру.

 - Какие из них вояки? – посмотрев на измождённых солдат, определял Ваулин. – Все погибнут в первом же бою!

 Они с Сергеем вышли покурить на воздух и мрачно смотрели на монолитную колонну смертников.

 - Утром, после редкой артподготовки, они пойдут в атаку и останутся лежать перед железнодорожной насыпью. – Тихо произнёс военврач.

 Красноармейцы двигались черепашьим шагом, пробивая в глубоком снегу траншеи, да и сил было мало, особенно у ленинградцев.

 - Обиделось на людей небо крепко, снег идёт, не переставая который месяц…

 Поэтому убитые не падали, застревали в сугробах. Трупы тут же засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы.

 - На покури, - лейтенант протянул Косикову трофейную пачку.