«Что с ним случилось?» — повторяла Маимхан, тревожно поглядывая в ту сторону, откуда должен был появиться Хаитбаки или его посланец.

Между тем в восточной части лощины показалась гурьба странных всадников. Издали было невозможно определить, свои это или враги. Махмуд хлестнул коня, перескочил через бурлящий поток, остановился перед Маимхан и Ахтамом.

— Так и будем заниматься болтовней, пока нас не схватят за горло?..

— Не горячись, Махмуд-ака, — спокойно сказал Ахтам. — И сойди с коня.

— Не сходить с коня, а седлать коней, пока не поздно! — вскипел Махмуд.

— Слушай, что тебе говорят, — усмехнулся Ахтам беззлобно и хлопнул Махмуда по колену.

Всадники спустились в ложбину, скрылись с глаз и снова возникли — уже на холме. Теперь отчетливо различалось, что среди них немало пеших, все с косами и серпами — исконным оружием дехкан. Перед собой они гнали большое стадо коров и овец.

— Кто это?.. — удивился Махмуд.

— Да уж не враги, разве не ясно? — воскликнула Маимхан.

Ахтам тут же отрядил одного джигита, и вскоре тот вернулся вдвоем со стариком, в котором Ахтам тотчас узнал своего давнего знакомца — старого Колдаша!..

— Салам, ата!..

Старика встретили с ликованием, его окружила оживленная толпа, каждый сам хотел поприветствовать дядюшку Колдаша, но тот с беспокойным вниманием озирался по сторонам, будто искал кого-то, пока не остановился на юном джигите, пристальным взглядом выделив его среди других:

— Если аллах не лишил меня разума, это…

— Это наша сестра Маимхан.

— Да, да… Спасибо твоему отцу, дочка, и пусть аллах озарит светом твой путь. — Старик поцеловал Маимхан в лоб. — Пусть жизнь твоя будет долгой, а все твои дела завершит удача. Аминь! — И дядюшка Колдаш, подняв дрожащие руки над лицом, обращенным к небу, долго что-то шептал, пока не кончил словами: «Да сравнишься ты силой с Хазрити Али [118] , а умом — с Сулейманом [119] ».

— Кто пришел вместе с вами, ата? — спросила Маимхан.

— Кто, дочка?.. Это те, кто любит свою родную землю и готов стричь головы у ее врагов, как шерсть у баранов.

Все одобрительно зашумели.

— Выходит, пробил и ваш час, дядюшка Колдаш? — напомнил Ахтам старику их разговор на размытой дождями дороге.

— Я не забываю своих обещаний, сынок. Да, пробил час, я с вами. И видишь — не я один…

— Спасибо вам, дядюшка Колдаш. Теперь самое время послушать ваши мудрые советы.

— Дети мои, отныне ваш путь — это мой путь. Но куда ведете вы своих джигитов?

— Нам предстоит сражение, ата. Мы ждем вестей от наших разведчиков, — сказал Ахтам.

— Где же ваш враг?

— Взгляните, ата, на это осиное гнездо, — Ахтам указал в ту сторону, где на фоне светло-голубого неба четко проступали даже издали казавшиеся грозными стены и боевые башни Актопе.

— Хвала вашей смелости, дети мои… Однако, похоже, это осиное гнездо называется крепостью… — проговорил старик с сомнением. — Да, крепостью… И взять ее будет потруднее, чем, к примеру, мельницу лисы Норуза…

— Наши возвращаются! — крикнул кто-то из джигитов, первый заметив на тропе, вьющейся по склону, маленький отряд Хаитбаки.

…Дядюшка Колдаш привел с собой человек пятьдесят. Он обещал, что в ближайшие дни ряды повстанцев опять пополнятся. Новичков встретили, как родных братьев, снабдили, кого могли, оружием и распределили по отрядам Ахтама и Махмуда. Затем старшины собрались выслушать Хаитбаки. Однако не успел тот начать, как его перебил нетерпеливый кузнец и обрушился с яростными упреками: столько времени пропало впустую, теперь в крепости, конечно, их заметили, внезапное нападение сорвалось!

А вышло так: молодой джигит со своими товарищами добрались до самой крепости и, пробираясь вдоль ее высоких стен, высматривали удобные места для штурма. Но их обнаружил дозорный патруль. Не поднимая шума, Хаитбаки без выстрела увел своих людей к Баяндинскому логу, здесь они спешились и стали поджидать преследователей, Завязалась перестрелка, двое солдат было убито, прочие бежали, но языка взять так и не удалось…

— На этот раз Хаитбаки не выполнил поручения, — сказала Маимхан, вздохнув и не поднимая глаз на Хаитбаки. Бедняга Хаитбаки и сам знал это, но горький укор из уст Маимхан сокрушил его окончательно.