- Помощница?
– не люблю добровольных помощников, особенно возникающих из ниоткуда и с огромным желанием взвалить на свои плечи чужую ношу.
– Кто?

 - Вон та эльфийка, - показала на вторую спасенную Мрацеш.

 - Запомню. Поговорю, когда очнется. Очень прошу, не спускай с нее глаз. Что с Ларсом?

 - Без изменений: плохо, - мастер потерла лоб.
– Надо найти лекаря. Я не справлюсь с двумя энергоемкими заклинаниями.

 Двумя? Защиту они закончили, понятно. Что второе? Самодеятельностью занялись?

 - Поясни, - отрывисто бросила. Предки, только одну проблему решишь, как две уже в ворота стучатся, друг друга опережают!

 - Дирих подчинил себе мертвецов. Он хоть и балбес, но балбес талантливый. Ладно, выкарабкается, лично ему об этом скажу. И еще он использовал "зов", чтобы собрать всех зомби в одном месте - здесь. Если он умрет, то они разбредутся и примутся за старое. С двумя заклинаниями я долго не продержусь. Во-первых, в воздухе энергии смерти почти не осталось, мне нечем подпитываться. Во-вторых, защита на дворце съедает массу сил.

 - Тебе нужно питание?
– я прекрасно понимала потребности вампиров. Если надо, свою шею подставлю.

 - Дело не в питании. Я устала. Контроль слабеет.

 - Что-нибудь придумаем. Держись, - я пожала плечо некромантки.

 Мне больше нечего было сказать. Я посмотрела на сгоревшее крыло. Душа тянулась к эпицентру пожара. Интуиция говорила, что Снэйк там. Надо идти. Надо искать, но я слишком боюсь того, что могу найти. И еще не хочу верить. Что-то внутри меня сопротивляется одной мысли о смерти Правой Руки.

 Снэйк умирал.

 Он знал это также отчетливо, как ранее строил планы на долгую, почти бесконечную жизнь. Кумба ощущал уходящую из его тела жизнь, но не ощущал своего тела. Тяжелое перламутрово-розовое марево окутало сознание, отрезав его от боли, ошибок и их последствий.

 Он не выживет.

 Даже заклинание Кель признало его негодным к продолжению жизни и отпустило - "привязка" рассталась с ним нежно: она обожгла напоследок нервы раскаленным металлом и растаяла. Совсем незначительная боль по сравнению с той, которую он испытал, попав в жадное магическое пламя. Ожог мгновенный и страшный. Волосы, кожа, глаза... Снэйк не хотел думать, что от него осталось. Он вообще не хотел о себе больше думать. Его больше нет.

 Хорошо, что "привязка" распалась. Для Осантейи он умер сразу. Она не узнает и не ощутит его последние мгновения почему-то растянувшиеся в бесконечность. Быть может уже? Ведь он не знает, что там за Гранью? Кель говорит похоже на сон: редкие мысли вяло текут в нигде и ни о чем, таят отрывки воспоминаний, уходят лица, имена, даты. В конце концов от существа не остается ничего, кроме сгустка чистой энергии стремящейся только к одному - к жизни в любом ее выражении.

 Пусть так. Скоро он все узнает сам.

 Немного обидно потерять все, но раз уж выбора нет и от змеиноглазого уже ничего не зависит, то он согласен забыть наполненные упорядоченным движением к цели года с Кель, редкие срывы планов, поспешные сборы в дорогу, ехидные головомойки. Распрощаться с десятилетиями неспешного созерцания, обдумывания мироустройства. Он готов, просто демонски обидно, что так мало всего, а значит он забудет все быстро, но не прямо сейчас.

 Сейчас перед глазами явственно встали все действия, безупречные с первого взгляда. Ошибки, скрытые в них под тонким полотном уверенных решений. И прошлое. Простое правило: никогда не оставлять за спиной врагов было нарушено. Точнее не так. О хвостах поручили позаботиться эльфам, они и позаботились, как смогли. Их хваленое сострадание и чудовищная справедливость сыграли злую шутку, обернувшись против светлых и зацепив темных.

 Надо было убить гвардарца самим.

 Теперь же старый враг получил хорошую возможность отомстить. Николос Ташеш сыгравший ключевую партию десять лет назад не рассыпался в прах историей, написанной на плохой бумаге, не исчез из реальности, не был сожжен на безымянном костре и его не было среди поднятых мертвых. О, Ташеш живее всех живых! И успел здорово наследить.

 Именно его лицо Снэйк увидел за секунду до синей вспышки. Жаль не успел ничего сделать: Николос шагнул из ниши с трескучим белым шаром в руках и швырнул его на пол под ноги кумбе. Выжигающий сетчатку яркий взрыв и жар пламени - последнее, что запомнил блондин. Еще боль. Мгновенная и сильная, а потом непонятная муть, обернувшая спасительным коконом сознание.

 Постепенно змеиноглазый выстроил всю цепочку "если". Недаром Кель всегда хвалила его способности к анализу информации. Один шаг в сторону, одно нет вовремя или лишнее да, и все могло бы обернуться по другому...

 После двух дней раскопок в библиотеке Тиллийса в компании Императора, его личного слуги, гнома и Мрацеш Снэйк отчаялся найти хоть крупицу полезной информации. Библиотека представляла собой множество книг расставленных по неизвестной системе. Сказки соседствовали на одной полке со справочниками по домашнему животноводству. Магия притесняла приключенческие романы. Исторические издания боролись за пространство на прогнувшихся стеллажах с лекарскими справочниками. Как это понимать? Разведение белок у эльфов к разряду мифов и легенд относится? Магические искусства на подвиги толкают? А история, похоже, у светлых материал для препарирования!