— Белден слушает, — раздался в трубке голос.

— Пожалуй, в Нью-Йорке грузовики будут побольше, чем в Софии, а, Перикл? — заговорил Флорес.

— Ашер? Господи, ты откуда?

— Из Денвера, Абнер. Мне нужна помощь.

— Никаких проблем.

— Но тебе придется принять мои слова на веру.

Прежде чем ответить, собеседник Ашера сделал небольшую паузу.

— Что, опять импровизируешь?

— В Лэнгли ничего не изменилось. Зануды — они и есть зануды.

Белден мягко рассмеялся:

— Выкладывай, чего ты хочешь.

Ашер начал говорить.

Лиз подождала, пока комната отдыха денверской библиотеки опустеет. Потом она встала, подошла к зеркалу и стала вглядываться в свое лицо, покрытое толстым слоем косметики. Она тщательно изучала свои щеки, лоб, подбородок, внутри у нее все похолодело от предчувствия чего-то неизъяснимого. Флорес как-то заметил, что в компьютерных данных на Сару Уокер было достаточно фотографий, поэтому он обратил внимание на аналогичное строение черепа. Вдруг Лиз увидела в зеркале нечто, от чего сердце оборвалось у нее в груди.

Кожу под подбородком стягивал узкий, всего в дюйм длиной, шрам.

Лиз откинула голову назад, стараясь хорошенько рассмотреть его в зеркале. Шрам был багрового цвета. Если бы он образовался давно, он был бы белым. Багровый же цвет означал, что поврежденные ткани зажили совсем недавно. Лиз опустила голову. Ей казалось, что она вот-вот что-то вспомнит.

Вернувшись к журналам, она нашла номер «Ток», в котором была напечатана последняя статья Сары. Лиз быстро перелистала страницы. Может быть, ей это показалось? Нет, вот он — анонс на четверть страницы: «Новое в косметологии! Оперироваться или не оперироваться? Наш специальный корреспондент Сара Уокер благодаря чудесам современной косметической хирургии приобретает совершенно новое лицо…»

Совершенно новое лицо! Может быть, она пропустила эту статью? Лиз снова просмотрела все журналы — нет, анонсированного материала не было, по крайней мере «Ток» его не публиковал. Она взглянула на первую страницу и запомнила номер телефона редакции.

Лиз пошла к стойке, чтобы вернуть подшивку, и вдруг замерла в ужасе, чувствуя, как покрывается испариной: на первой полосе местной газеты она увидела свою фотографию, а рядом с ней — снимок Флореса. Элизабет огляделась. Библиотекарь говорил по телефону. Какая-то женщина стояла у стойки, читая журнал в ожидании.

Лиз перевернула газету — под ней лежали еще две. В подверстанной к снимкам информации говорилось:

Элизабет посмотрела на библиотекаря, на женщину у стойки, взяла газеты, повернув их снимками к себе, и вышла. В вестибюле она подошла к телефону-автомату и набрала номер редакции журнала «Ток» в Санта-Барбаре. У снявшей трубку сотрудницы был дружелюбный голос. Она соединила Лиз с редактором.

— Не могли бы вы мне сказать, когда будет опубликована статья Сары Уокер о перенесенной ею пластической операции? — спросила Лиз.

— Мне очень жаль, но публикацию этого материала отложили.

— А что случилось?

— Автор заболела и не смогла выполнить редакционное задание. Весьма печальный случай. — В голосе редактора чувствовалось раздражение.

— Понимаю. Но Саре Уокер все же сделали операцию?

— Конечно.

— Мне бы хотелось с ней связаться.

— Извините, но сейчас она занимается решением семейных проблем. Кроме того, мы никому не даем адреса и телефоны наших сотрудников. Таковы наши правила.

Через справочную службу Санта-Барбары Лиз попыталась узнать новый номер телефона Сары Уокер, но таковой нигде не значился. Она повесила трубку и долго не выпускала ее из пальцев, словно пытаясь до конца впитать всю информацию, которую получила.

Итак, у Сары Уокер новое лицо, причем сама она куда-то пропала.

Еще немного — и страшная правда стала проступать из-под завалов лжи. Лиз Сансборо не находилась одновременно в двух местах. Элизабет Сансборо была в Париже. Она сама — не Сансборо, а Сара Уокер с новым лицом. И это лицо — точная копия лица сообщницы Хищника. Да, теперь все встало на свои места. Она — Сара Уокер.

Вся в холодном поту, Сара-Лиз ухватилась за телефонный аппарат, чтобы не упасть. Засов, запиравший дверь в ее прошлое, был отодвинут, и водопад воспоминаний хлынул на нее рекой. Она вспомнила поездки всей семьей в горы, пляжи Санта-Барбары, велосипедные прогулки с братом Майклом, восхитительные запахи томатного соуса, свежесваренного кофе и поджаривающегося бекона. Вспомнила руки матери, нежно гладящие ее по голове.