— Слушай, — приказал он, уткнувшись лицом в ее пушистые волосы.

— Что?

— Музыку ветра. Не знаю что. Может, это только игра воображения. Но ты слушай.

— Я ничего не слышу. У меня не богатое воображение.

— Я не верю тебе. Ты недооцениваешь себя, Тэсс.

— Ричард, я не могу выдумывать, что я слышу музыку. Я не могу всю свою жизнь танцевать и смеяться. Я просто не заслуживаю счастья после того, как убила свою мать. Я живу, а она умерла, подарив мне жизнь. Я должна что-то сделать в этой жизни, чтобы искупить свою вину перед матерью. А ты говоришь мне о музыке, о танцах. Ричард, ты можешь жениться на мне, истратить мои деньги, но ты не сможешь изменить меня. Я такая, какая есть.

— Все это не так, — ответил Ричард, сжимая ее в объятиях. Их губы были близко. Он чувствовал ее теплое дыхание. Ни одна женщина не возбуждала его так, как сумела это сделать Тэсс. Он поцеловал ее, и в его ушах опять зазвучала музыка. Тэсс не сопротивлялась, она ответила на его поцелуй. Наконец Ричард понял, откуда мелодия. Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

— Нет, я не сошел с ума, — ласково сказал он, касаясь пальцем ее влажных губ. — Это мелодия у меня в мозгу, в моей памяти, мелодия моего детства. — Ричард начал тихонько напевать.

Тэсс рассмеялась, узнав мелодию. Она подхватила вслед за Ричардом давно знакомую ей песенку.

— Ты знаешь эту песню! — восторженно крикнул Ричард.

— Мой отец часто пел мне ее, когда я была совсем маленькой.

— Потанцуй со мной.

Тэсс прервала песню и нахмурилась.

— Я же сказала, что не умею.

— И не надо уметь, только следуй за мной. — Ричард обхватил ее за талию и повел, кружась, по цветущему полю. Он громко пел ту самую песенку детства, мелодия которой звучала у него в ушах. Заразившись его весельем, Тэсс последовала за ним, стараясь не споткнуться. Они весело смеялись, кружась в танце и забыв о времени. Затем Тэсс все же споткнулась и упала. Ричард повалился на нее. Тэсс в его объятиях была нежной, как цветок, который требует любви и заботы. Он целовал ей лоб, глаза, губы, щеки. Он нее пахло согретыми солнцем цветами, самой весной.

— Тэсс, я хочу тебя.

Она замерла в его руках, в глазах стоял ужас.

— Нет, для меня это означает смерть. Я сразу забеременею, а затем умру в родах, как моя мать. Я это знаю, чувствую, боюсь. Если моя мать умерла в родах, то же будет и со мной.

Она попыталась вырваться из его объятий, но Ричард не отпускал. Он все еще не мог побороть в себе желание. Раньше он и не задумывался о последствиях любви, которой он так страстно желал. Но Тэсс была права, подумал он. Ему было страшно даже представить, что можно потерять Тэсс. Но можно ли было повернуть назад, теперь, после того, как он почувствовал ее тепло, нежность ее губ в горячем поцелуе?

— Тэсс, я никогда не думал об этом. Может, с моей стороны это эгоизм, но не все же женщины умирают в родах.

Тэсс освободилась из его объятий.

— Когда женщина рожает дюжину одного за другим, маловероятно, что ее дочери умрут в родах, когда придет их время. Но со мной другое. Моя мать умерла, значит, и я…

— Тэсс, ты нелогична. Если бы всегда так случалось, то на земле никого не осталось бы.

Тэсс сидела на траве и мрачно молчала. Ричарду хотелось успокоить ее, но он не находил нужных слов. Он знал, что не сможет избавить ее и от той боли, которую ей предстоит испытать в первый раз, когда она примет его любовь. Ему хотелось предложить ей свою любовь здесь, на траве, не откладывая, ибо он боялся, что вскоре Тэсс опять его возненавидит. Если в ее понятии любовь значит смерть, то, конечно, она его возненавидит.

Решив отбросить мрачные мысли, он потянул ее за руку.

— Вставай, Тэсс. На сегодня мне хватит танца с тобой среди этого вереска.

По дороге обратно в Кадмонский замок Ричард не чувствовал печали, несмотря на откровенный разговор с Тэсс. Сидя в седле, он размышлял о словах Тэсс. Затем он понял, что ему стало легче на душе потому, что между ними больше нет недоверия. Там, на пустыре, среди вереска, они открыли друг другу сердца.

Когда Тэсс с Ричардом вернулись в Кадмонский замок, первым, что они услышали, был громовой смех сэра Джона.

— Этот старый негодяй должен быть в постели, — пробормотал Ричард, помогая Тэсс спуститься с седла. — Пойду посмотрю, что он там вытворяет.

Тэсс придержала его за локоть.

— Сэру Джону уже лучше. Пусть веселится, ему это будет только на пользу.

— Тэсс, ты так добра, — сказал Ричард, нежно касаясь ее щеки. — Не волнуйся, я с ним поговорю ласково.

Когда Ричард удалился, к Тэсс подошел Перкинс.

— Миледи, ваша горничная совсем упала духом. Она жаловалась мне, что вы на весь день уехали и оставили ее с рукоделием в компании скучных старух. Я предлагал ей пойти со мною в деревню прогуляться, но она испугалась, что вернувшись, вы не найдете ее и будете недовольны.

Тэсс, стоя во внутреннем дворике замка, успокаивала Перкинса.

— Ей надо было пойти с тобой. Я бы не рассердилась. Бедная Милли…

Вдруг она замолчала, пораженная увиденным. По дворику стражники вели группу людей из башни. Тэсс поняла, что это узники, среди которых была женщина. Тэсс вспомнила свой ночной кошмар. Она замерла на месте и закрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

— Кто они, Перкинс?

— Узники, миледи.

— Вижу, что узники. Что за узники?

— Лолларды, миледи.