– К королю любого, сколько-нибудь способного к магии человека не подпустят на пушечный выстрел, – отозвался маг лениво.

– Да и любят они своих воспитанников, как приемных детей, и зла к ним не питают, – добавил батюшка. – Я бы по этой причине и тех, с кем король рос, и кто теперь занимает верхушку местной аристократии, тоже исключил.

– Не обязательно, – отозвался Дерпен. – Если даже кто-либо и вырос вместе с королем… Видишь ли, батюшка, среди власть имущих – вполне случается, что не то что брат против брата идет, но и сын строит козни против отца, чтобы получить престол, или дети убивают кого-то из ближайшей родни, чтобы… получить власть в наследство. К сожалению, это – в природе человека.

– Да, случается, что дети, вырастая, начинают строить козни, – согласился батюшка. Но тут же и добавил. – Но воспитатели, нет, думаю, они этого не способны сделать без очень веских оснований.

– Вообще-то, убедительно, – нехотя признал князь. – Нужно как следует познакомиться с семьей короля, с наследником и его окружением. Если и не он сам принимал решение об этом воровстве, в его окружении вполне может оказаться кто-то, кого сменившаяся в Парсе королевская власть вознесет на самый верх… Да, придется об этом позаботиться.

– Что же получается, – отец Иона был все же недоволен, – что дети опаснее для взрослых и уже состоявшихся людей, чем… враги?

Князь ему не ответил, только посмотрел внимательно и чуть заметно вздохнул.

– Атеном, кто наследует королю Фалемоту Парскому?

– У него двое детей. Сын, принц и наследник трона Бальдур тет Вегетнот ди'Парс, и принцесса Никомея тет Вегетнот. Оба еще очень молоды, Бальдуру, кажется, едва перевалило за семнадцать, принцессе же не исполнилось и пятнадцати годов.

– И у них есть свои учителя, которые… – хотел о чем-то заметить Дерпен, но вопроса его Атеном не дождался, восточник умолк.

– У них те же воспитатели, что и у короля, кажется. Учителя, конечно, другие, но я бы не настаивал на подозрениях в отношении учителей. Они-то, как раз, как заметил князь, люди служивые, приходящие и премного обязанные королевской фамилии. В случае же смены власти, пусть Господь не попустит такого раньше времени, они снова вернутся к состоянию обывательскому и ничем не примечательному.

– Получается, что так, – кивнул князь. – Хотя, я все же думаю, мы проверим тех, кто еще остается при наследниках, но помнит детство нынешнего короля, помнит его принцем.

– А вот это, – сказал батюшка, – по-моему, и есть самое плохое. Потому что теперь ясно, оборотнем может стать каждый. Ведь не обязательно воспитываться или учиться вместе с королем… О том, каков он был, да и каким он стал ныне, можно, помимо прочего, еще и рассказать… – Батюшка грустно-прегрустно улыбнулся. – И даже есть люди, которые этим занимаются весьма умело, например, сказители или биографы разные…

– Нет, – мотнул головой Густибус, – о царствующих лицах не дозволено разглашать… ничего такого.

– У нас есть актеры, – не очень кстати влез в разговор Атеном, – которые под видом представления драм прежних лет очень прозрачно намекают на то, что изображают и властвующих монархов. Это даже модным становится, по крайней мере, многие из знатных особ это приветствуют, и такие актерские труппы пользуются успехом, даже делаются знаменитыми и, следовательно, обогащаются более своих коллег.

– Актеры?.. – переспросил князь Диодор, который хотя и внимательно следил за тем, кто о чем высказывался, на этот раз оказался застигнутым врасплох, по-крайней мере, так остальным показалось. – Актеры… – повторил он, уже думая о чем-то своем.

– Актерство было бы неплохим ремеслом для человечьего оборотня, – усмехнулся Дерпен.

– Так только кажется… У него было бы слишком много зрителей, – почти гневно высказался маг. – А сама эта способность – дар потаенный…

– Или проклятье… потайное, – добавил батюшка. – Не забывайте, за это ведь и на костер можно угодить. – Он чуть набычился при таких-то словах, поблескивая очками. – Во второй Империи вообще полагали, что актеры не имеют души, или предают ее нечистым силам, и потому заставляли на подиуме играть рабов…

– И чуть не каждый второй из императоров в актерских действах участвовал, – добавил Дерпен, усмехаясь, очевидно поддразнивая батюшку. Видимо, он был невысокого мнения и об императорах и о самой той Империи.

– Достоверно известно участие в представлениях только Нуна, которого еще в христианской литературе называли Лицемером. Так вот, этот Нун Лицемер – исключение все же, – сказал маг. – И не только из правила, высказанного батюшкой, но изо всех правил, которые тогда бытовали.

В комнату чуть не сбив дверь с петель влетел Стырь.