Да, теперь необходимость ехать в герцогство д'Окр стала для князя Диодора совершенно определенной. Он даже загрустил, но не потому, что это вышло так неожиданно, а потому, что у него не было рекомендательного письма… Впрочем, какое же письмо тут могло иметь вес? Только от самого короля, а получить его было бы непросто. Если вообще, сколько-то возможно.

– Принц, ты любишь играть в воланы? – спросил князь, постаравшись сделать свой тон беспечным и необязательным.

– Очень люблю… – Внезапно он подобрался, словно заподозрил в вопросе какую-то хитрость, – Разумеется, когда не охочусь. Но в наших окрестностях часто охотиться не получается, слишком много полей и мало лесов.

– А есть ли у тебя тут достойные учителя фехтования?

Принц по-прежнему ничего не понимал, но все же решился отвечать более увлеченно.

– Как же без этого, кназ? Фехтование – это одно из главных тут развлечений, вот только… Учителя есть, но знаешь ли, – принц все же решился, – есть одна особенность. Тяжелая рапира или шпага меняют координацию, мне потом довольно трудно переходить на ракетку для игры в воланы, – он даже взвесил свою ракетку, которую так и не выпустил из рук, на ладони, чтобы показать, что и держать ее следует иначе, чем шпагу. – Если я увлекаюсь шпагой, а такое пару раз случалось, то в воланы проигрываю даже… – Принц быстро оглянулся на своего партнера по игре. – Проигрываю даже барону Шосту, вон тому, что приходится внуком Темерии.

– Принц, ты сам часто встречаешься с королем Фалемотом, да живет он вечно? – серьезно спросил князь.

– Нет, встречаемся мы в последнее время не слишком часто, – признался принц со вздохом. – У короля какие-то сложности возникли, он погряз в делах… Да и вообще, дел у него слишком много. – Принц ди'Парс даже крепче сжал ракетку. – Он же во все пробует вникнуть, как будто Совета пэров нет, или Государственного совета хотя бы?.. Я бы так не хотел, – признался он.

Князь улыбнулся насколько мог дружественней.

– И все же, принц, скоро тебе уже придется принимать участие и заседаниях Палаты пэров, и может быть, вообще переселиться в Лур.

– Да знаю я… – в его голове прозвучала досада. Но он тут же добавил: – Знаю, кназ. Вот только, скучно это. Король, правда, любит, когда я там сижу, он думает, что я могу там чему-то научиться, да только я-то мало что понимаю, и это кажется мне еще скучнее, чем учить рукву вашу… – Кажется, по обычной манере юности, споткнувшись на слишком откровенном признании, принц решил быть дерзким.

– Что же, принц, мы обо всем, что меня интересовало, поговорили, надеюсь, что не утомил тебя расспросами.

Принц подумал, что переход от прежнего тона, едва ли не доверительного к этому холодноватому соблюдению этикета вызвано именно его дерзостью, и потому решил быть все же милостивым и вежливым. Он тоже поклонился, и тут же спросил светским тоном:

– Кназ, а будешь ли ты на рождественском балу, что состоится в Луре через две с небольшим недели?

– Не уверен, принц, но если получу приглашение…

Принц нашел выход, как сгладить свою оплошность, как он полагал, в этом разговоре.

– Тогда считай, кназь, что я тебя приглашаю.

– Это честь для меня, принц. Теперь, если обстоятельства позволят, не премину там быть.

– Обстоятельства? – принц уже смотрел в сторону площадки для воланов. Граф Семпер и юный барон Шост уже направлялись к ним, заметив по жестам принца и князя, что их переговоры подходят к концу. – Ах да, у тебя же есть еще и обстоятельства… А не хочешь ли ты, кназ, сыграть со мной в воланы? Только предупреждаю, что играю я хорошо, и даже очень хорошо.

Князь отговорился тем, что ему как раз в фехтовании правильная координация важнее, чем в ударах ракеткой по волану. И они с графом тет Нестелеком ушли.

Вроде и недолго они были в этом большом и, несмотря на внешнюю нескладность, удобном для жизни дворце, а солнце уже зашло. И откуда-то сбоку, кажется, от прудов, стал наползать туман. И в нем почему-то стал заметен запах влажной прели, гнили даже, как князю показалось, болотного разложения, что было, все же странно почувствовать зимой.

Они нашли своих коней. Трое гвардейцев дружелюбно расспрощались с разодетым стражником, который с ними вместе коротал время, вероятно, они составили друг о друге недурное мнение. Вот только князь был не слишком уверен, что он вел переговоры тут с пользой для дела. Он так глубоко задумался, что едва не вздрогнул, когда граф спросил его:

– А мы разве не останемся тут на ужин, на который нас пригласили? – Он намекал на то, что князь не видел еще принцессу.

Но князь думал совсем о другом. О том, что жизнь семей, как ни удивительно, проходит именно через женскую болтовню, их интерес к подробностям и разной ерунде. Когда это теряется, как в случае с королем, исчезает и нечто тонкое между детьми и отцом.