В результате перекомиссовки больных и доходяг изрядно поубавилось — одни перешли в разряд выздоравливающих, а те, в свою очередь, волшебным образом выздоровели, и… требуемая сотня «пышущих здоровьем» зеков, свеже-клейменных «ТФТ», была передана конвою для погрузки в автомашины, давно ждавшие за вахтой лагеря.

Процедура погрузки была отработана годами. Начальник конвоя сверял по формулярам анкетные данные каждого зека:

— Иванов?

— Есть!

— Имя, отчество, статья, срок?

— Петр Иванович, 58.8, 10 лет.

— В машину!

Заключенный, карабкаясь, лез в кузов. Передав формуляр конвоиру, начальник брал следующий.

Таким образом в кузов грузовой автомашины загоняли двадцать пять зеков: по пять человек в ряд, вплотную друг к другу, спинами к кабине…

Следовала команда: «Садись!»

Но сесть, как правило, не удавалось: из-за скученности люди висели друг на друге. Окончательно «растрясались» уже на ходу, в пути… В этом была и выгода для конвоя: встать самостоятельно никто не мог, если бы даже и захотел.

Каждую машину сопровождали два стрелка. Один — в длинном овечьем тулупе — сидел в выгороженном отсеке кузова, у кабины, другой — с этапными документами — внутри кабины, рядом с водителем.

Когда погрузка заканчивалась и конвой занимал свои места, машина, по команде, выезжала за вахту, а ее место занимала следующая…

И вот подвели последнюю партию зеков.

Из зоны за погрузкой наблюдали человек пятьдесят «счастливчиков» — отсеянных комиссией доходяг, откровенно больных и убогих. Они сидели на земле под охраной стрелка и с тревогой ждали, когда наконец этап уйдет и можно будет разойтись по баракам. Это значит: опасность миновала и до следующего приезда медицинской комиссии отправка в тайгу им не грозит.

Почти все этапники уже перекочевали в кузов автомашины. Начальник этапа зачитывал последний формуляр:

— Хайдаров?

— Есть! Усман, 162-я, 5 лет. Гражданин начальник! Сильно живот схватило… разрешите — в уборную?.. Я мигом, не задержу… Разрешите?!

Начальник кивнул конвоиру:

— Отведи засранца — и быстро обратно!

Усман Хайдаров, держась за живот, сопровождаемый стрелком, резво потрусил в уборную…

Через минуту со стороны нужника раздался истошный крик конвоира:

— Ты что, ты что делаешь, сволочь? С ума сошел, что ли?! А ну, вылезай, паразит!.. Товарищ начальник, он в говно залез!

К уборной сбежалось начальство.

В выгребной яме, по уши в дерьме, барахтался Усман Хайдаров, решивший таким оригинальным способом избежать гибельного этапа на прииски — во что бы то ни стало остаться в лагере хотя бы до следующей медкомиссии…

— Ну, что будем делать? — обращаясь к лагерному начальству, задал вопрос начальник конвоя, когда Хайдаров был извлечен из нужника. — Решайте быстрее. Мне этап отправлять надо… Этого говнюка я не возьму в таком виде.

— А, ладно! Поезжайте без него, — махнул рукой начальник лагеря

— Как это без него?.. Без него не могу. Я принял сто человек, все сто и обязан доставить до места. Давайте кого-нибудь другого вместо этого.

— Нет другого… Остальные — отсев… Не прошли медицинской комиссии.

— Прошли, не прошли… Мне плевать на это! Лишь бы по счету сходилось… Давайте любого!

Начальник лагеря подозвал к себе начальника УРЧ.

— Слушай, ступай к отсеву и поищи какого-нибудь контрика — помоложе и поздоровее… И тащи его сюда вместе с формуляром, быстро.

Начальник УРЧ энергично направился к отсеву, прихватив с собой нарядчика.

Приблизившись, скомандовал:

— Всем встать!

Люди поднялись.

С брезгливой миной пройдясь по лицу и фигуре каждого, начальник подошел ко мне:

— По какой причине комиссован?

— Цинга. Вот… зубы шатаются… — я задрал штанину, — язвы на ногах.

— Фамилия, год рождения, статья, срок?

— Жженов Георгий Степанович, 1915 год, ОСО, литер «Ш», пять лет, — ответил я, предчувствуя недоброе.

Он повернулся к нарядчику:

— Ступай за его формуляром… быстро!

И снова ко мне:

— Следуй за мной, шпион! Поедешь в санаторий… цингу лечить. Остальным разойтись по баракам!..

Так я оказался в этапе на Оротуканские прииски, откуда далеко не всем суждено было вернуться живыми.

Неделю идет дождь… Идет, не переставая ни на минуту, превратив все вокруг в сплошное месиво раскисшей глины.

И так же, не переставая ни на минуту, работают в забое люди. Все тридцать человек бригады сегодня работают «на урок». «Урок» — единственное приемлемое условие работы, признаваемое блатными. Они ненавидят работать от звонка до звонка — только «на урок». Выполнил заданную порцию работ, и ты свободен — кум королю!.. Если не отпустят в зону сразу, по выполнении «урока», можешь до конца смены кантоваться в забое: лежать, курить, спать, плевать в небо, в общем, делай все, что захочешь…