Все заорали одновременно.

– Неужели было непонятно? – хрипела Лорел.

– Это выглядело как попытка совращения! – отбрыкивался Джей.

– Все вы одинаковы, только одно на уме…

– Заткнись! – рычал жук.

– Отпусти ее! – требовал Кей.

– Не дождешься, обезьяна! Вы лучше со мной не связывайтесь.

– Цицерон. Сделай шаг в сторону – и я решу все твои проблемы.

Шаг за шагом жук с Лорел отступали к окну в дальней стене. Кей и Джей следовали за ними.

– Вы, бессовестные обрыватели мушиных крыльев, – процедил жук, – хотите увидеть, как я оторву голову вашей самке?

– Подумай о своем корабле, – посоветовал Кей, – если корыто на нашем складе заслуживает этого названия.

– Все хорошо, Лорел, – успокаивающе проговорил Джей. Лорел смерила его таким взглядом, что он поторопился добавить:

– В смысле – все скоро будет хорошо.

– Прямо сейчас и будет! – Жук схватил Лорел в охапку и с места сиганул в окно.

На пол посыпались осколки стекла. Лорел завизжала. Люди в черном на мгновение застыли в растерянности, а затем опрометью кинулись к выходу.

Ну что ж…

Как сказано в уставе, "лучший вид нападения – это нападение на беззащитного". Бигбаг отступал, прикрываясь самкой. Для пущего эффекта он приставил ей к голове блестящую штуку, взятую с трупа наглеца, который пытался отнять у него экипаж. И отнял, что характерно, хотя и не своими руками… Бигбагу эта блестящая штучка была не нужна, поскольку он мог в любой момент просто оторвать самке голову или ножки – как сама она наверняка проделывала радостно с несчастными крылатыми созданиями… Нет! Точно – тот, с шешендриком в руках, действовал явно по ее приказу…

Но как же это низко, подумал Бигбаг, – позволять самкам командовать собою. Из-за этого и начинаются всякие планетные пертурбации… Он представил себе, как Магбаг отдает ему приказ, и его даже передернуло от отвращения.

У пограничника в руке был арктурианский протонный пакетник – тот самый, из которого он тогда палил на улице, и в каком-то смысле Бигбаг был спокоен: вряд ли этот идиот цвета данга рискнет повторить номер в замкнутом помещении. Ибо тогда всех присутствующих разотрет по стенам.

Впрочем, он мог получить и такой приказ: любой ценой…

Сам Бигбаг именно такой приказ и отдал бы на месте пограничного начальства. Кто-то из козанострийцев говорил ему, что лучшие пограничники получаются из отставных бутлегеров, а лучшие бутлегеры – из отставных пограничников.

И если бы не галактика, которая болталась у него на пальце, Бигбаг не прочь был бы покомандовать собственной поимкой.

В помещение влетел второй пограничник, бледный коротышка. В отличие от первого, он имел в руках универсальный лучевой трансглютератор, способный в створе луча трансглютерировать любое твердое тело. А створ луча регулировался вон тем воротничком вокруг жерла, и коротышка-пограничник уверенным движением руки поставил его на минимальный телесный угол, на снайперскую стрельбу…

– Ни с места, жук навозный! – запищал коротышка.

– Может, мне еще и мишень изобразить своим красивым телом? – поинтересовался Бигбаг.

– Не стреляй, Кей! – причитал второй пограничник, прибежавший первым и своею беседой с самкой вогнавший переводчика-телепата в творческо-экстатический тупик. – Не стреляй!

– Как долго ты соображаешь! – укоризненно сказала ему самка. – Наверное, мне нужно было спеть для тебя песенку: "Под сто-лом! Пси-хо-пат! Па-па-пам!" Хотя и тогда ты не переключился бы.

– Знаешь, ты так ясно намекала…

– Ну, еще бы! Вы, мужики, все такие: любой намек воспринимаете только ниже пояса.

– Под столом – это и есть ниже пояса!

– И тогда большая голова у вас отключается, а работает только маленькая!

– Да ты просто вела себя как пьяная потаскуха! Как я должен был догадаться!

Бигбаг начал подозревать, что переводчик-телепат обожрался словесной требухи и несет околесицу. Он зависал, когда участники встречи явно что-то говорили, и вещал, когда все старались молчать. Доносил развернутые фразы вместо коротких и переводил монологи междометиями. Вернусь – предъявлю рекламации.

– А ну, всем молчать! – приказал Бигбаг и пожалел, что нечем ткнуть куда-нибудь в зону вербальных мерцал переводчика-телепата.

– Отпусти ее, говноед! – сказал коротышка.

– Мы едим не говно, а данг! Данг, понял, ты, обезьяна! И по сравнению с вами я стою неизмеримо высоко на ступеньке эволюционной лестницы! Так уж распорядилась природа.

– Чуть-чуть высунься из-за девушки, и тебе сразу станет легче, – сказал коротышка.

– А ты, конечно, любил мучить маленьких насекомых, чудовище, – сказал Бигбаг. – Не хочешь посмотреть, как насекомое расквитается с тебе подобным? – он чуть сжал шею самке. Та захрипела. У них такие слабые шейки…