Шрифт:
— Что сделали с проклятым бараном? Он заслуживает самой лютой казни!
— Мы убили его, о владыка! — отвечал трепещущий погонщик.
— А как быть теперь со слонами? — спросил царь. — Чем их вылечить?
— Надо мазать слонов обезьяньим жиром, — отвечал глава погонщиков. — Это верное средство. Пошли воинов на охоту, владыка.
Царь согласился и послал в лес отряд воинов-лучни-ков. Те явились на соседнюю гору, внезапно напали на обезьян и стали засыпать их стрелами. Обезьяны пришли в ужас, видя, как гибнут их жены и дети.
— О, люди! — жалобно закричали они. — За что вы истребляете нас так жестоко?! Мы никого не обидели! Не трогали ваших посевов и фруктовых деревьев! Много лет мы мирно живем на нашей горе. За что нам такое несчастье?!
Предводитель воинов с дорогой серьгой в ухе коротко рассказал обезьянам историю о женщине, баране и слонах, передал им приказ своего царя. Тогда обезьяны совсем пали духом, а новый вожак со стоном сказал:
— Нашу участь мы вполне заслужили! Мы не послушали старого вожака, умудренного большим опытом жизни! И вот теперь расплата!
— Мораль притчи, соратники, какова? — спросил Спартак притихнувших спутников. — Как говорит один из поэтов:
Что юный в зеркале искать привык,
То видит даже в кирпиче старик.
Можно сказать также и иначе: когда нечто ужасное для всех совершилось, не помогут уже ни раскаяние, ни скорбь, ни горестные вопли. Недаром говорится:
Живое подстерегается, не дремлет в мире беда.
Ручьи наполняли реку веками,
Но вот иссякла в ручьях вода…
Существует и другое полезное изречение. Оно гласит;
Пусть пыль рассеется, — труд будет не тяжел
Узнать, кто под тобой: скакун или осел!
Во все время этого рассказа Крикс несколько раз менялся в лице. Наконец он воскликнул:
— Тогда, я вижу, и мне придется вам кое-что рассказать!
Все дружно сказали:
— Расскажи, о доблестный Крикс!
И Крикс начал так:
— Повесть моя, — сказал он, — дошла ко мне от далеких предков. Рассказывают ее наши старики. Жил, как говорят, некогда один праведник. Однажды отправился он в прекрасную рощу на прогулку. Там увидел он сидящего на дереве удода. А неподалеку, у ручья, дети устраивали силки.
— Братец удод! — сказал праведник. — Плохое место избрал ты для отдыха. Тут можешь ты угодить в силки.
— Зря дети стараются! — щелкая клювом, промолвил удод. — Ничего у них не получится. Я смышленый, сообразительный, много повидал, познал жизнь. Я умею разрешать труднейшие вопросы! Меня не провести! Иди спокойно, святой человек!
Праведник покачал головой в великом сомнении и двинулся дальше, сказав самому себе:
— Только совет — дело советчика!
Дети тщетно сидели в засаде несколько часов. А удод всячески дразнил их, омывая перья и крылья в прозрачной воде ручья, подлетал к силкам, хлопал крыльями и возвращался назад, на дерево.
Наконец дети потеряли всякую надежду, забрали свои силки и ушли. Удод тем временем проголодался. Увидев, что из силков выпали зерна приманки, он решил подобрать их, подлетел к ним без всякого страха… и попал в один случайно забытый силок! Как он ни бился, ничто не помогало. Тогда удод сказал себе:
Часто гибнут наши желания, но нет в том гибели.
В этой пропасти счастье идущих таится!
Он закрыл глаза и приготовился к смерти. Но на счастье его, праведник, совершив прогулку, возвращался назад той же дорогой. Увидав своего знакомца в беде, он поспешил ему на помощь, разорвал петли силка и стал упрекать, говоря:
— Ты пренебрег советом друга и едва не погиб позорной смертью!
Удод признал свою вину и сказал:
— Разве ты не знаешь, великий святой, что бесполезно остерегаться Рока?! Что никак невозможно противостоять Судьбе?! Когда она тебя настигнет, знания и сила становятся бесполезны, даже самая мудрая птица не минует силков! Сказано поэтом:
С Судьбою не борись, ведь это безнадежно,
Разрушить можно жизнь и силой ничтожной!
И другим поэтом сказано:
Каждый день что-то новое в мире вершит небосвод,
Перед чем отступает людской остроумный расчет.
Пусть наш разум, как солнце златое, сверкает с
высот, —
Он загадкам Судьбы разрешенья вовек не найдет!
— Да, — заключил Крикс свою притчу, — верно сказано, и я с тем согласен: «Когда настигнет судьба, то и у мудрого зрение слепнет!»