С этими словами Поляков вышел с террасы. Шерстнев наблюдал, как он спускается по ступенькам, садится в машину, как та отъезжает от дома, волоча за собой пыльное облако.

Вскоре рядом оказался Олег.

— Сегодня мы никуда не поедем? — спросил он, перекатывая в ладонях бутылку местной «Мацесты». — Может, пригубим?

— Не спеши с вином, Олежек.

Шерстнев еще раз вернулся к своим рассуждениям, не упуская ни одной мелочи. Итак, Поляков вместе с Русланом совершили ошибку, неоправданно наезжая на Льва, чем он и должен, просто обязан воспользоваться, убивая сразу двух зайцев, причем одного — в прямом смысле слова, и на время делает жизнь дочери более-менее спокойной. Коли известно о его прибытии, значит, так оно и будет.

36

«Не спеши с вином...»

Олег «не спешил» уже третий час, поставив бутылку на нижнюю полку холодильника.

Гость, как всегда под вечер, удалился в ванную комнату, было слышно, как он шумно чистит зубы.

«Почему так громко? — недоумевал Олег. — Наверное, разинул пасть на всю ширину, так, что не только его череп, но и стены ванной резонируют. И сколько у него зубов, если вот уже пять минут он скоблит их?»

Нижняя челюсть Шерстнева была вставной, Олег видел, как перед сном гость опускает ее в стакан, бережно, словно драгоценную жемчужину; одинокая, увеличенная стенками стакана и водой, ущербно, розово и тошнотворно скалилась она изнутри.

Эта процедура напомнила Олегу водителя элетрокара, когда он по молодости подрабатывал грузчиком в сочинском порту. Имени водителя он уже не помнил, только позорную кличку — Козел, поскольку от него постоянно пахло дикой смесью жареных семечек, немытыми ногами и затушенной плевком сигареты. Козлу было под шестьдесят. Однажды Олегу «посчастливилось» отобедать с ним в столовой за одним столиком — первый и последний раз. Козел поел и на глазах у изумленного сотрапезника вытащил изо рта вставную челюсть и... обсосал с нее остатки пищи. Потом макнул ее в стакан с компотом и водворил на место.

В тот раз Олег едва сдержал рвоту; но все же его вывернуло, когда после смены он выпил стакан портвейна.

С тех пор прошло много лет, но что-то общее было и во вставной челюсти старика, который драил ее, как солдатскую бляху, и в предложении Олега выпить вина.

Пока старик не дал команды звенеть бокалами, может, куда-нибудь собирается ехать? Только ему бы положено знать, что Олег ездит на машине одинаково хорошо и с запахом от спиртного, и без оного, а спросил просто так, для пропорции.

«Чистит наружную часть зубов... А сейчас внутреннюю», — по звуку, не уступая, опытному акустику подлодки, определял Олег.

Василий Ефимович бросил наконец-то начищать свою челюсть, сейчас из ванной доносились фыркающие звуки и плеск воды.

«Умывается».

Олег понял, что потихоньку начинает сходить с ума. Полчаса в компании этого старика, и он свихнется окончательно. Нужно срочно смываться отсюда, из родного дома. Куда? Хоть куда, хоть в сарай к соседу, под навес, все равно. А почему под навес, когда можно съездить к Людмиле.

— Василий Ефимович, мне нужно смотаться в одно место. Это ненадолго, — слукавил он.

Шерстнев только что вышел из ванной. Его волосы были влажными и зачесаны назад, на губах остались следы от зубной пасты. Он повесил полотенце на спинку стула и с ответом не спешил.

Хозяин молча ждал, когда старик соизволит заговорить.

Олег и раньше довольно часто ругался с Людмилой, вот и перед приездом Шерстнева нагрубил ей. В глазах бывшей жены он стал совсем уже управляемым, окончательно подвергнутым чужой воле; и все его слова — лишь бравада.

Вчера он позвонил Людмиле, она сказала, что занята, и повесила трубку. «Надо поговорить с ней, — решил Олег, — объяснить в конце концов, что действительно порвал отношения с Поляковым, а сейчас просто выполняет его просьбу — бытовую, не имеющую никакого отношения к прежним поручениям. Объясниться ради нее же самой, заведомо зная, что будет лгать».

Вот только нужна ли ей его «правдивая ложь»?

Старик безмолвствовал. Олег начал тихо ненавидеть его. Ничего себе ситуация: чтобы уйти из собственного дома, нужно испросить на то разрешения у дряхлого гостя, который вздумал играть в молчанку.

— Алло, Василий Ефимович! — Несдержанность подталкивала Олега постучать по черепу старикашки костяшками пальцев. — Вы возьмете трубочку или мне оставить сообщение?

«Нет, „аппарат“ старика явно вышел из строя», — удивляясь, подумал Олег, поскольку Шерстнев не отреагировал на дерзкую выходку хозяина дома и продолжал молчать.

— Яйца в холодильнике, колбаса тоже — жарьте, варите. А мне некогда. — Олег подкинул на ладони ключи и направился к двери.

— Погоди, — остановил его голос Шерстнева.