Кейроль проговорил это дрожащим голосом, с сердцем, сжатым от душевного волнения, старался прочитать на лице Жанны впечатление, произведенное его словами. Жанна сидела отвернувшись, Кейроль наклонился к ней.

— Что же вы не отвечаете мне? — сказал он.

Она все молчала. Тогда он, взяв ее за руку, заставил ее посмотреть на него. Увидев лицо ее, орошенное слезами, он задрожал. Безумная ярость овладела им.

— Вы плачете? — воскликнул он. — Так это правда? Значит вы любили?

Жанна вскочила с места. Она негодовала на себя за неблагоразумие, увидя себя в ловушке. Щеки ее покрылись ярким румянцем. Вытерев слезы, она обратилась к Кейролю:

— Кто вам сказал об этом?

— Вы не обманете меня, — ответил с горячностью банкир, — я все прочитал в ваших глазах! Я хочу знать имя этого человека.

Жанна посмотрела прямо ему в лицо.

— Никогда! — сказала она.

— Вот и признание! — воскликнул Кейроль.

— Вы недостойно обманули меня своей притворной нежностью, — гордо перебила его Жанна. — Я ничего не скажу более.

Одним прыжком Кейроль очутился возле нее. В нем сказался простой мужик. Он произнес ужасное проклятие и схватил ее за руку.

— Берегитесь! Не шутите со мной! Говорите, я хочу этого! Иначе!..

Он грубо потряс ее.

У возмущенной Жанны вырвался крик негодования. Освободившись гордым жестом от мужа, она вскричала:

— Оставьте меня, вы внушаете мне ужас!

Муж, вне себя, бледный, как смерть, судорожно дрожа, не будучи в силах выговорить ни одного слова, готов был уже броситься на нее, как вдруг дверь из комнаты госпожи Деварен отворилась и показалась хозяйка с письмами в руках, приготовленными для Кейроля. У Жанны вырвался крик радости, и в один прыжок она бросилась в объятия той, которая заменила ей мать.

Госпожа Деварен с одного взгляда поняла, в чем дело. Она увидела Кейроля, багрового, обезумевшего, едва стоявшего на ногах. В то же время и Жанна дрожала у нее на груди. Предчувствуя, что тут произошло что-нибудь серьезное, она старалась быть спокойной и хладнокровной, чтобы легче победить сопротивление, какое могло представиться.

— Что такое случилось? — спросила она, строго глядя на Кейроля.

— Неожиданный случай, — ответил банкир с нервным смехом. — Госпожа Кейроль отказывается следовать за мной.

Госпожа Деварен слегка отодвинула от себя молодую женщину, крепко припавшую к ее плечу.

— Почему же так? — спросила она.

Жанна молчала.

— Она не смеет говорить! — вскричал Кейроль, раздражаясь от звука своих слов. — У ней в сердце, как кажется, несчастная любовь! А так как я не похож на воображаемого ею героя, то эта история не может так кончиться. Нельзя сказать мужу через двенадцать часов после венчания: «Милостивый государь, я очень огорчена, но люблю другого!» Это было бы уже чересчур удобно. Я не желаю подчиняться таким фантазиям, да и не имею ни малейшей склонности представить из себя Сганареля.

— Кейроль, сделайте мне удовольствие, не кричите так сильно, — сказала спокойно госпожа Деварен. — Между Жанной и вами какое-то недоразумение…

Муж с силою повел своими могучими плечами.

— Недоразумение? Черт возьми, я хорошо знаю это! У вас утонченный язык, мне нравится такое выражение! Недоразумение! Скажите лучше — недостойный обман! Но я хочу знать имя этого «господина». Она должна сказать его. Я ведь не изысканный и хорошо обученный джентльмен. Я мужик и я должен был бы…

— Довольно! — отчетливо сказала госпожа Деварен, ударив пальцем по огромному кулаку Кейроля, который последний грозно поднял, как мясник, готовящийся убить быка, Отведя его к окну, она сказала: — Вы совсем сумасшедший. Как можно вести себя так грубо? Сию же минуту идите в мою комнату. Вам теперь она ничего не скажет, мне же признается во всем, и мы узнаем, как нам поступить.

Лицо Кейроля просветлело.

— Вы правы, — сказал он, — правы, как всегда! Нужно извинить меня; я не умею говорить с женщинами. Сделайте ей выговор и заставьте ее вникнуть немного в действительность, Только, ради Бога, не оставляйте ее одну: она способна сделать какую-нибудь глупость.

Госпожа Деварен улыбнулась.

— Будьте спокойны! — ответила она.

Сделав знак уходящему Кейролю, она вернулась к Жанне.

— Дочь моя, успокойся. Теперь мы одни; ты можешь мне рассказать, что случилось. Как женщины, мы поймем друг друга. Послушай, ты испугалась, не правда ли?

Жанна стояла, как окаменелая, неподвижная и немая. Она упорно смотрела на цветок, свесившийся из одной жардиньерки, как будто этот красный цветок очаровал ее так, что она не могла оторваться от него. Одна неотступная мысль была у нее в голове: ее несчастье непоправимо. Госпожа Деварен посмотрела на нее с минуту, а потом, тихонько дотронувшись до ее плеча, сказала: