Но в день неприятного сюрприза погода стояла чудесная, и крыша синьора Беккариса Брулло блестела, ничем не защищённая, под открытым небом.

И вот один из аистов, то ли нарочно, то ли потому, что у него было расстройство желудка и он не мог дотерпеть до ближайшего туалета, уронил на неприкосновенную крышу «подарочек», заметно перепачкавший всё вокруг.

С тех пор прошло много дней. Крыша прекрасно отчистилась, и, по логике вещей, синьор Беккарис Брулло должен был уже успокоиться. Но нет. Он жаждал мщения и ждал в засаде с ружьём и биноклем, когда какой-нибудь аист пролетит на расстоянии выстрела.

Наконец в воскресенье днём небольшая стая аистов, должно быть последняя, потому что уже ощутимо похолодало, показалась из-за холма и направилась в сторону дерева.

Аглая в это время находилась на одной из боковых веток: она вышла, чтобы немного остудить только что приготовленное печенье.

И может, печенье всему виной, а может, так было предопределено заранее, но аисты стали вдруг резко снижаться, держа курс едва ли не на самую Аглаину ветку.

Тут синьор Беккарис Брулло вскинул ружьё.

— Остановитесь, несчастный, что вы делаете? — закричала ему Бьянка.

Вопрос сам по себе нелепый, потому что невооружённым глазом видно было, что он собирался делать. Пим-пум-пам! — три выстрела в высоту, и сразу три аиста падают вниз на дерево, в то время как остальные поднимаются в небо и, прибавив скорость, летят дальше на восток, громко крича и хлопая крыльями от негодования.

Синьор Беккарис Брулло удовлетворённо закрыл ставни и отошёл от окна. Судьба трёх упавших птиц его больше не интересовала.

Аглая же опрометью ринулась наверх, перескакивая с ветки на ветку с необычной даже для неё самой ловкостью. Сверху доносились жалобные позывные аистов, повисших, судя по всему, на разной высоте. К счастью, ранения оказались несерьёзными. Дробины у синьора Беккариса Брулло были не настолько большими, чтобы причинить настоящий вред.

Самый старший аист лишился пяти перьев на крыльях и не мог теперь лететь прямо.

У второго была ободрана коленка. (Ноги у аистов длинные-предлинные, и коленки находятся очень высоко.)

И, наконец, третий получил искривление шеи. (Шея у аистов тоже длинная, и когда болит, то боль просто невыносимая. В этом они похожи на жирафов.)

Аглая убедилась, что ранения незначительны, и напустилась на аистов с упрёками.

— Хватит делать из мухи слона, — сказала она. — Не понимаю, почему вы не продолжили полёт с остальными. Не можешь лететь прямо? Ну и что? Прицепился бы к ногам приятеля.

Но аисты в конце концов признались, что на самом деле просто воспользовались случаем, потому что им надоело летать стаей.

— Мы — птицы независимые и привыкли принимать решения самостоятельно. Рассуди сама: во-первых, мы здорово устали и хотели отдохнуть; во-вторых, нас привлёк запах печенья, и мы решили у вас остановиться.

— Мне очень жаль, — ответила Аглая, — но печенье я сделала в подарок своей подруге, у которой завтра день рождения. Так что можете на него не рассчитывать. Если же вы хотите здесь остановиться, надо спросить у синьора Беккариса Брулло. Это наш совладелец, и его согласие необходимо.

Только теперь она заметила, что у каждого из аистов к клюву привязан порядочных размеров узелок.

«Наверно, прихватили свои пожитки, — подумала она. — Путешествие-то длинное. Однако не могли уж купить чемодан!»

В этот момент подоспела Бьянка, сопровождаемая кошкой Прунильдой.

Аисты при виде кошки захлопали крыльями и стали шипеть, как гуси. Кошка выгнула спину и хотела уже броситься на них, но потом сообразила, что аистов трое и к тому же они намного больше её. Тогда Прунильда принялась с безразличным видом вылизывать себе лапу, устроившись возле самых ног Бьянки. И всё-таки её ужасно интересовало содержимое узелков — даже усы дрожали от возбуждения.

Бьянка, как увидела всё это, схватилась за голову.

— Что у вас там внутри? — спросила она строго. На самом-то деле она уже догадалась, но хотела получить подтверждение от самих птиц.

— Младенцы, разумеется, — отвечали аисты, как будто речь шла о чём-то самом обыденном.

— Не смешите меня! Никто уже давно не верит в то, что детей приносят аисты! — воскликнула Аглая. — И ежу понятно, что детей производят на свет их мамы.

— Неужели? Мы этого не знали, — отвечали обиженные аисты.